Борис Веригин: я на несколько лет оказался вне хоккея, хорошо, что не запил и не сломался

Борис Веригин – живая легенда воскресенского хоккея. В составе «Химика» он провёл 16 сезонов и начинал ещё при великом Николае Семеновиче Эпштейне. Веригин прославился своей злостью, неуступчивостью и несгибаемым характером, благодаря которому и доиграл до 45 лет. С темы возраста мы и начали наш разговор.

Жизнь в заточении

 - В январе у вас юбилей – 65 лет. На здоровье не жалуетесь?

- Если что-то болит, значит ещё живой. Бывает, давленьице подскочет или спину прихватит. Но, в целом, все нормально. Стараюсь держать себя в форме, регулярно выхожу на лёд с ветеранскими командами и детишками, которых тренирую. Обучаю их азам хоккея. Тому, как правильно кататься и держать клюшку. Ну и сам стараюсь побольше шевелиться. Как говорится: «Когда двигаешься – кровь играет и продлевается жизнь».

- Травм за профессиональную карьеру набралось много?

- Не скажу, что их было большое количество. Один раз влетел головой в борт, травмировал шею и спину. Одно время даже отказывала нога. Сейчас стало полегче. Ещё вылетало плечо, ломал палец, были различные вывихи. По большому счёту, за 16 лет профессиональной карьеры мне удалось избежать серьёзных травм. Раньше хоккей был более комбинационный и умный, это сейчас он стал жёстким и даже грязным.

Борис Веригин.jpg

- Во времена СССР игроки по 10 месяцев в году жили на базе. Как справлялись с жизнью в заточении?

- Это, конечно, был кошмар, но мы очень любили хоккей, поэтому шли на такие жертвы. Деньги не стояли для нас на первом месте. Я вырос в Нижнем Тагиле, приехал в Подмосковье и ещё успел застать легенд воскресенского «Химика» - Юрия Морозова, Анатолия Козлова и Валерия Никитина. Они были для меня эталоном для подражания. Когда смотрел на их игру, хотел добиться чего-то подобного и все трудности уходили далеко на второй план.

Игроки того время выделялись своей индивидуальностью. Валерий Никитин при своих скромных габаритах, обладал великолепным катанием и одинаково эффективно действовал как в защите, так и в нападении. Юрий Морозов был настоящим капитаном и лидером «Химика». Несмотря на все травмы, всегда вёл команду за собой. Юрий Иванович очень помог мне в жизни, натравлял и давал цепные советы на протяжении всей карьеры. Благодаря таким игрокам и зародился хоккей в скромном Воскресенске. 

«Химик»

- Как вы попали в «Химик»?

- В Нижнем Тагиле я тренировался с ребятами на два года старше. Нам удалось переиграть команду из Свердловска и попасть на финал России среди молодёжных команд. На турнире я получил приз как лучший молодой хоккеист и меня заприметил помощник Николая Эпштейна – Борис Майоров, пригласивший сначала в юношескую сборную СССР. 

- Сколько вам было лет?

- 17. Выступал я тогда на позиции нападающего. Это уже Эпштейн перевёл меня в защиту. Накануне вызова в юношескую сборную в одном из матчей за нижнетагильский «Спутник» я получил травму колена, но не стал об этом никому рассказывать, хотя нога болела очень сильно. Уже во время тренировок наблюдательный Николай Семёнович увидел, что с моей скоростью что-то не так  и решил перевести в оборону. Про травму-то он не знал. Эксперимент сработал. На турнире в Румынии я сумел произвести на тренеров хорошее впечатление и попал в сборную. 

Мы поехали на юношеский чемпионат мира в Швецию. Эмоции были просто невероятные. Поставили меня тогда в пятёрку к ленинградским ребятам, которые считались лидерами той сборной. Но, так получилось, что в финале мы уступили хозяевам турнира из-за недонастроя. После поражения я очень долго переживал, правда, уже чуть позже, немного успокоился и понял, что серебряная медаль на таком турнире – тоже большое достижение.

- Затем, в 1972 году, последовало предложение из Воскресенска. Как вас - 19-летнего паренька из Нижнего Тагила - приняли в Подмосковье?

- После юношеского чемпионата мира Николай Семёнович Эпштейн пригласил меня в «Химик». Мама и папа чуть ли не со слезами на глазах отпускали из родного дома. Росточка я был маленького, пришёл первый раз в столовую и обалдел. Вокруг сидели одни асы. Увидев щупленького - 164-сантиметрового пацаненка, они начали шептаться между собой и посмеиваться, мол, смотрите, кого привез Эпштейн. Тут-то я понял, что в Воскресенске мне придётся очень не просто.

С первых тренировок местные старожилы начали проверять меня на прочность, но я не сдюжил. Ещё с детства старался не избегать единоборств и не боялся ловить на себя шайбу. Чуть позже они это поняли и стали относиться ко мне с уважением. Никогда не забуду слова Эпштейна: «Боря, ты можешь играть только за счёт характера». В этом он был абсолютно прав.

Тренировки

- Тренировки у Эпштейна были сложные?

- Сложно было привыкнуть к ним после детского и юношеского хоккея. Бывало, набегаешься, придешь в столовую, а еда в рот не лезет. Хотелось только пить. Наполнишь пустой желудок Боржоми или компотом и идёшь в номер отдыхать. Только через пару часов появлялся аппетит, а уже пора идти на вторую тренировку. К счастью, мне удалось перетерпеть все сложности и пройти этот нелегкий путь. А многие ребята попросту не выдерживали и ломались. 

- Говорят, у Васильева было ещё жёстче?

- Это точно. Помню, поехали на сборы в Латвию. Подъем в 7 утра и зарядка. Прыгали барьеры. Смотрю на них сонными глазами и понимаю, что они мне по шейку. Первое время спотыкался на каждом втором и падал, а Васильев стоял в сторонке, посмеивался и приговаривал: «Ну что, Веригин, любишь хоккей?»

- А вы?

- Скрипя зубами, отвечал, что люблю и продолжал прыгать дальше. Уже к концу сборов скакал как тушканчик. Понимал, что работа нужная и в сезоне в этом убедился. Бежал как паровоз и ноги совсем не уставали.

- Много было таких, кто не выдерживал нагрузки?

- Ещё при Эпштейне я приглашал в «Химик» несколько одарённых игроков из Нижнего Тагила, но ни одному из них так и не удалось перенести чумовые тренировки и остаться в команде. Новичков, как правило, подселяли ко мне, так как проживал я один в двухместном номере. Я всячески настраивал ребят и поддерживал. Поэтому, когда они не попадали в состав и уезжали домой, было очень обидно. 

Веригин1.jpg

Эпштейн 

- Чем выделялся «Химик» времён Эпштейна?

- При Николае Семеновиче мы играли в очень умный и изобретательный хоккей. Эпштейн очень долго подбирал хоккеистов под свою систему и говорил: «Создать команду с нуля очень сложно. Для того, чтобы она заиграла, нужно минимум три года». К сожалению, сейчас времена поменялись. Тренерам не дают спокойно работать и увольняют после первых же неудач. Нет того доверия и понимания, как было раньше. Всем руководителям нужен сиюминутный результат. А так бывает очень редко.

- Режим при Эпштейне нарушали часто?

- Очень сложно было его соблюдать, когда практически весь год мы проводили на сборах. Как только они заканчивались, бывало, просто срывались. Очень хотелось пообщаться с семьёй и друзьями, как следует отдохнуть. Это сейчас у игроков развязаны руки и они вольны делать то, что захотят. Раньше о таком можно было только мечтать.

- Деньги в то время платили достойные?

- Никогда не жаловался. Получали мы хорошо. Мне даже выделили квартиру в Жуковском. Помню, играли в Горьком против «Торпедо». Я положил на лёд клюшку и хотел перехватить передачу. Вместо этого переправил шайбу в собственные ворота и мы проиграли. Получил в раздевалке нагоняй от Эпштейна и долго плакал в поезде на обратном пути в Москву. Ребята дали мне пивка. Я пил и со слезами на глазах приговаривал: «Все, ухожу из «Химика, раз я такой плохой». Видимо, кто-то из них утром донёс информацию до Николая Семёновича. Уже в автобусе он перед мной публично извинился, а чуть позже отвёл в сторонку и сказал: «Никуда ты из Воскресенска не уйдешь, завтра поедешь получать квартиру».

Разногласия с Васильевым

- Кто из тренеров был самым жёстким и требовательным?

- Однозначно, Владимир Филиппович Васильев. При нем в «Химике» были строжайшая дисциплина и колоссальные нагрузки. Васильев жил вместе с игроками на базе и следил за тем, чтобы никто не нарушал режим. Все было подчинено только хоккею. Кстати, при Владимире Филипповиче я вновь стал играть в нападении. Он поставил меня в тройку к Валерию Брагину и Владимиру Щуренко. Нам удалось стать одними из лучших в Лиге по количеству заброшенных шайб. Я старался больше работать на оборону и выполнял огромный объём черновой работы. Помню, набрал тогда 32 очка, 5 забил и 27 отдал.

- Трения с Васильевым случались регулярно?

- Иногда возникали различные разногласия, но своей трудоспособностью и работой я доказывал Владимиру Филипповича, что достоит места в основном составе и заслуживал у Васильева прощение. 

- Спортивный комментатор Андрей Голованов рассказывал, что из-за конфликта с Васильевым на почве нарушений спортивного режима в 1985 году вам пришлось покинуть «Химик» и перейти в электростальский «Кристалл». Правда?

- Владимир Филиппович вообще относился ко мне очень не однозначно. Ему частенько казалось, что я веду разговоры за спиной и хочу, чтобы его сняли. Не раз приходилось слышать, что я чуть ли не слезами на глазах просился к нему в «Химик» и всячески умолял, чтобы меня взяли в команду обратно. Такого, конечно, не было. Когда Геннадий Сырцов вернул меня в «Химик», Васильев не раз попрекал его за это, хотя в то время уже работал в Германии. 

- Вас это не задевало?

- Все эти разговоры Владимира Филипповича мне были крайне не приятны. Ведь именно при нас он раскрылся как тренер и в 1984 году завоевал бронзу. У него была одна плохая черта. Он любил ходить по трупам. Васильев запросто мог испортить карьеру любому игроку, если тот его не слушал. Постоянно запугивал хоккеистов, закручивал гайки и не доверял. Считаю, так быть не должно. Игрокам и тренерам необходимо постоянно общаться. Я всегда был неудобным, потому что говорил правду в глаза. Из-за непонимания зачастую срывался и нарушал режим. Не мог спокойно относиться к несправедливости.

- Штрафовали в те годы серьёзно?

- Еще бы. Всегда принимал неудачи близко к сердцу, за что очень часто страдал. Хотел доказать свою правоту, но не получалось. Был даже момент, когда меня хотели выгнать из «Химика». Для этого вызвали из Москвы самых высоких руководителей и провели командное собрание, на котором тренеры высказали недовольство моей игрой. В последний момент мне дали слово, я поднялся и высказал всю правду. Меня спокойно выслушали и со словами: «Веригина - не трогать!», - отправились восвояси. 

- И, все-таки, Васильев своего добился?

- Это произошло после Кубка Шпенглера в 1985 году. При Юрие Морозове нам удалось выиграть этот турнир, а меня признали лучшим защитником и подарили часы. А вот с Владимиром Филипповичем в Швейцарии мы опростоволосились. В первую очередь, из-за того, что тренер не угадал с подготовкой. Васильев усиленно гонял команду и не учёл тот факт, что играть в Давосе придётся в условиях высокогорья. Более того, приехали мы в усечённом составе из трёх пятёрок. Вышли на лёд и встали. 

По окончании турнира Владимир Филиппович подошёл ко мне, приобнял и сказал: «Ну что, Борис, не хватает у нас в команде бойцов». Я не стал молчать и дал понять, что проблема не только в этом. Приехали домой, я очень расстроился и сорвался. Все-таки, рассчитывал в Швейцарии немножко подзаработать. Васильев принял решение меня отчислить. Так я на несколько лет оказался вне хоккея. 

- Было тяжело?

- Хорошо, что не запил и не сломался. Спустя некоторое время после ухода из «Химика», я встретился с Женей Ларионовым, который предложил возобновить карьеру и поиграть за ветеранскую команду «Звезд России». Там были великие Рагулин, Мартынюк, Лебедев, Анисин, Бадунов, Лутченко, Якушев, Капустин, Шалимов, Ляпкин и многие другие звёзды СССР. Ездил из Воскресенска в Москву на тренировки. Это помогло мне немножечко ожить и вернуться в большой спорт.

Параллельно я выступал за коллектив из Луховиц. В Воскресенске мы проводили товарищескую встречу против московского «Динамо» и сумели сыграть вничью. На трибунах за матчем наблюдал главный тренер «Химика» Геннадий Сырцов, который и позвал меня обратно в команду. Директор воскресенского химического комбината Николай Фёдорович Хрипунов так же поддержал идею о моем возвращении, за что я ему до сих пор очень благодарен.

Возвращение 

- Сложно было спустя пять лет без хоккея вновь возвращаться в большой спорт?

- Огромное спасибо Геннадию Николаевичу за то, что сразу же поставил меня в первую пятёрку к Андрею Галкину, Евгению Гаранину, Сергею Березину и Николаю Сырцову. Для них я был как отец. На первых порах мне было очень сложно. Боялся опозориться перед родными зрителями, поэтому первые свои матчи после возвращения в большой хоккей провёл на выезде. Сначала мы сыграли 3:3 у меня на родине со Свердловском, я отдал передачу. Затем «прихлопнули» лидирующий Омск – 5:2. Третью игру проводили в Перми и уступили 2:6. Правда, там несколько молодых ребяток неправильно себя повели и не подготовились к игре. Пришлось на них немножко покричать. 

- Молодёжь вас побаивалась?

- Когда я приходил в «Химик», Коля Сырцов сказал: «Ну все ребят, нам капец!» Да, порой приходилось повышать голос и заниматься воспитанием воскресенской молодёжи. Но это сработало. В первый же год нам удалось войти в восьмёрку и сделать серьезный шаг вперёд. Команда при Геннадии Сырцове подобралась играющая и хорошо подготовленная физически. Тренировочный процесс был построен практически безупречно, на игры мы выходили в прекрасной форме. Даже мне, пропустившему почти пять лет, бежалось очень легко.

- С кем больше всего общались в том коллективе?

- С вратарём Юркой Шундровым. Это был игрок с большой буквы. Смотрю сейчас на игру голкиперов, которые постоянно валяются на льду, и вспоминаю Шундрова. Он никогда просто так не опускался на колени и действовал строго по ситуации. Когда надо – упадёт, встанет или выкатится из ворот. Юрка здорово понимал игру и был настоящим лидером «Химика» и сборной Украины. 

ЦСКА и Харламов

- Вы играли в эпоху гегемонии тихоновского ЦСКА и выходили на лёд против тройки Петров-Михайлов-Харламов. Голова не кружилась от их комбинаций?

- Кружилась, и не только у меня. Скажу больше - выходить на лёд против ЦСКА, «Динамо» и «Спартака» было огромным счастьем. Мы ждали этих игр с нетерпением. Очень хотелось показатель себя и проверить на самом высоком уровне. С особой теплотой вспоминаю Валерия Харламова. Он был очень добрым, открытым, простым и общительным парнем. Однажды встретились с ним в аэропорту, когда летели на турнир за вторую сборную СССР. Валерий увидел нашу делегацию и подозвал к себе. Мы очень мило пообщались и Харламов напоследок сказал: «Побольше бы таких хоккеистов как ты, тогда бы и игралось намного интересней». Очень лестно было слышать столь тёплые слова от самого Харламова.

- В первую сборную СССР вас так ни разу и не позвали. Почему?

- В те времена можно смело было брать каждую первую пятёрку любой команды в сборную. Конкуренция была просто сумасшедшая. Но, так как тренеры национальной команды были из ЦСКА и московского «Динамо», то и хоккеисты приглашались в первую очередь оттуда. Возможно, сыграл роль тот факт, что у меня на протяжении карьеры нередко возникали проблемы с поведением. Тот же Тихонов об этом прекрасно знал. Кстати, Виктор Васильевич звал меня в рижское «Динамо» ещё до Эпштейна. Но тогда я был слишком юн и родители отговорили от переезда.

- Воскресенские старожилы рассказывали, что в ключевых моментах встреч с ЦСКА вас нередко ставили на точку вбрасывания против Петрова, и вы «на вилах» вывозили его из собственной зоны. Было такое?

- В основном, просто старался не проиграть единоборство, брал клюшку пониже и старался вывезти соперника подальше от точки. Шайба оставалась под нами, а мои партнёры её подбирали. С крепким Петровым бороться было очень тяжело. Чувствовал, что он переживает и заводится из-за того, что проигрывает мне вбрасывания. Раньше мой приёмчик частенько срабатывал, сейчас же, при нынешних правилах, так уже не сделаешь. 

«Русское Золото»

- В «Химике» вы пересекались с Игорем Вязьмикиным, который регулярно «поддавал», но при этом показывал великолепную игру. Чем ещё он вам запомнился?

- Хоккеист, действительно, был очень одаренный. Сумасшедшая скорость, быстрые руки и светлая голова. Вместе мы не играли, но общались часто. Помню, на закате карьеры Вязьмикин приезжал в нашу ветеранскую команду под названием «Русское Золото», созданную Сашей Мальцевым. Но Игорь был уже не тот. Уступал в скорости даже более возрастным игрокам.

- Где играла эта команда?

- Ездили на различные турниры. Однажды даже участвовали на чемпионате мира среди ветеранов в Словении. Нас там тогда засудили и не позволили выиграть. На пути к финалу дисквалифицировали лидеров - Кудрина и Давыдкина. Приходилось бегать за судьями и доказывать свою правоту, но бесполезно. Чуть позже, в Швеции, выиграли аналогичный турнир, одолев в финале рижан со счётом 5:1. Помню, играл персонально против Балдериса. Одну шайбочку он нам «закинул», но на большее Хельмута не хватило. 

- Профессиональную карьеру вы закончили в 45, в то время, как многие ваши ровесники делали это на 10-15 лет раньше. За счёт чего удалось так долго продержаться в хоккее?

- Всегда старался держать себя в форме. Даже сейчас, в 64 года, катаюсь с командой «Автодор» и получаю от этого огромное удовольствие. Выхожу на лёд, побегаю, снимаю форму и получаю от этого неописуемый кайф. Понимаю, что ещё живу и вспоминаю лучшие молодые годы. Без хоккея никак и никуда. Пользуясь случаем, хочется сказать огромное спасибо тем людям, которые дали возможность быть на плаву уже после завершения профессиональной карьеры - Мальцеву и Якушеву. Они мне очень помогли.

Детство и спасение от армии

- Вы же родились в спортивной семье?

- Да. Отец был штангистом, мама занимались лёгкой атлетикой. Но я сразу же влюбился в хоккей. Привлекала динамичность игры, её страсть и мужественность. Спорт научил меня терпеть и, превозмогая боль, вставать на ноги и продолжать работать дальше. Ещё с детства ненавидел проигрывать. С годами это чувство так и не прошло. Даже сейчас, стараюсь всегда и везде выигрывать.

- Вы учились в коломенском педагогическом институте. Когда решили, что станете тренером?

- В Воскресенске я окончил 11 классов и встал на учёт в военкомат. Как только исполнилось 18, меня начали искать, чтобы забрать в армию. Какое-то время удавалось скрываться, однако затем меня поймали и вызвали на приём к директору химического комбината, который сказал: «Боря, надо сдаваться». Помню, это была суббота, я подписал все необходимые бумаги и в понедельник меня уже ждали с вещами в военкомате. 

- Кто спас?

- А как вы думаете?

- Эпштейн?

- Конечно. Николай Семёнович поручил начальнику команды Замбергу сделать мне липовый больничный. Эпштейн вышел на Министра Промышленности и попросил его поговорить с Министром Обороны для решения этого вопроса. Мне дали месячную отсрочку. За это время я поступил в коломенский институт. Уже по окончании ВУЗА меня устроили работать физруком в сельскую школу. Там я проработал до 27 лет, потом получил на руки военный билет и уволился. 

Тренерство

- Сейчас вы работаете детским тренером. Нынешнее молодое поколение сильно отличается от вашего?

- Да. Все очень сильно поменялось. Раньше мы бегали во дворе до полуночи, гоняли в футбол или в хоккей. Смотреть по телевизору было собо нечего. Это сейчас у детишек куча всяких соблазнов. Появился интернет, различные гаджеты, программы и подобные игрушки. Раньше мы приходили в спортшколы и уже умели кататься на коньках, уверенно обращались с мячом. Сейчас же азам приходится обучать и тратить на это драгоценное время. 

Веригин.jpg

- Вы – жёсткий тренер?

- А у нас по-другому нельзя. Менталитет не тот. Приходится воспитывать с помощью дубины, как это повелось ещё со времён Руси. Да, не всем ребятам подобные методы нравятся. Зато потом, когда они подрастают, подходят и благодарят. Недавно ездили на турнир в Швейцарию. Посмотрели, как тренеры работают там. Так они вообще не повышают на детей голос, стоят молча в сторонке, подбрасываются шайбочки и улыбаются. С нашими так нельзя. Никогда не забуду слова Эпштейна: «Ребята, деньги сами вас найдут. Вы главное трудитесь и не сочкуйте».

- Зимой в Воскресенске открыли ещё один крытый каток. Теперь проблем со свободным льдом стало меньше?

- Конечно. Нас за последние годы стали догонять Балашиха, Ступино, Мытищи и Рязань, имеющие по несколько ледовых дворцов. Раньше мы их обыгрывали с крупным счётом, теперь – мучаемся. Весь вечерний лёд отдавали арендаторам, детишкам приходилось кататься рано утром. Приходилось выбирать между хоккеем и школой. Сейчас такой проблемы практически нет. 

- Раньше было по-другому?

Когда я в 1972 году приехал в Воскресенск, город буквально жил хоккеем. Народ знал каждого игрока «Химика» в лицо. Необходимые условия для детей и главной команды выполнялись «от и до». Сейчас все изменилось в худшую сторону. На моих глазах воскресенский хоккей рушится. Большое спасибо Валере Каменскому, который нашёл деньги на создание команды ВХЛ. Теперь детишкам есть, на кого равняться. Почему тот же «Витязь» в Подольске может играть в КХЛ, а мы – нет? Неужели у нас менее богатая история? 

- Конечно же – нет…

- Если посчитать количество олимпийских чемпионов и обладателей Кубка Стэнли на единицу населения, Воскресенск будет занимать в России первое место. Думаю, руководители клуба должны собраться и серьёзно обсудить вопрос развития хоккея в городе, иначе все развалится окончательно. Когда мы ещё не играли на первенстве Москвы, у нас уводили перспективных игроков более именитые «Динамо», ЦСКА и «Спартак». Это тоже серьёзная проблема. Но все обычно упирается в деньги. Нужны люди, которые будут помогать в развитии воскресенского хоккея – спонсоры и меценаты. Директор ДЮСШ Геннадий Коротеев старается изыскивать необходимые средства, но и этого не всегда хватает. Необходима какая-то подпитка извне.

- Матчи основной команды «Химика» посещаете?

- Конечно. Радует, как ребята начали нынешний сезон. С появлением более возрастных хоккеистов, «Химик» заиграл зрело и осмысленно. Теперь молодёжи есть на кого равняться и с кого брать пример. Так было и в наше время. Неплохо бы создать в Воскресенске команду МХЛ для того, чтобы ребята, выпускающиеся из ДЮСШ, играли дома и не уезжали в другие клубы. Но, опять же, все упирается в финансы.

- Какой совет дадите подрастающему поколению?

- Хотелось бы, чтобы дети отдавали себя хоккею целиком. Слушали старших и учились. В то же время, важно не забывать и об образовании. Крена ни в одну из сторон быть не должно. Только тогда человек вырастет умным, дисциплинированным и целеустремлённым. Важно, чтобы воскресенские детишки понимали, что за какой клуб они играют и продолжали славные традиции «Химика». Очень надеюсь, что в скором времени увидим родную команду в КХЛ.

Пресс-служба ВХЛ
12:04 10/04/2017

ЛЕНТА