Ильнур Гизатуллин: наша неудача чем-то похожа на ту, что случилась у «Тампа-Бэй» в Кубке Стэнли
Главный тренер «Нефтяника» Ильнур Гизатуллин в обширном интервью поговорил на темы прошедшего сезона, тренировок, системы подготовки команды, а также рассказал о том, как он справляется со стрессом.
- В регулярке ваша команда проиграла только 8 матчей и показала агрессивный хоккей. Возможно, игроки просто перегорели и не смогли подготовиться к плей-офф.
- Да, мы забили рекордное количество шайб за всю историю команды и стали первыми по большинству в лиге. Безусловно, сравнение может показаться странным, но наша неудача чем-то похожа на ту, что случилась у «Тампа-Бэй» в Кубке Стэнли. Лучшая команда чемпионата вылетела в первом раунде. В этом и вся прелесть хоккея: неважно, кем ты был в начале и середине чемпионата, значимо, кто ты и где ты в последнем матче плей-офф.
- Может, в регулярном чемпионате стоило сыграть спокойнее и не гнаться за первыми местами?
- Мы боролись за первое место, ставили ребятам такую задачу. Возможно, нужно было отпустить немного ситуацию, опуститься на третье-четвертое место, больше думать о плей-офф. В конце регулярки у нас не хватило скамейки. Мы рассчитывали во время последнего выезда дать отдохнуть лидерам команды, но у нас просто не было игроков им на замену. Нас подвели травмы.
- Как вы готовите команду к матчам? Например, Курбан Бердыев в «Рубине» заставляет игроков смотреть видео с игр и искать свои ошибки, а потом сравнивает с тем, что нашел он сам.
- Видеоразборы - неотъемлемая часть подготовки. Смотрим, как соперник раскатывается, как играет в большинстве и меньшинстве. Чаще стараемся анализировать собственную игру, разбирая наши ошибки. Несколько раз мы говорили ребятам: «Завтра будет как в школе». Ставим видео нашей игры - и ребята сами находят, комментируют свои ошибки: что они делают неправильно и как должны были сыграть в данной ситуации. И самое интересное, что теоретически они все понимают, но на практике все равно ошибаются. На собраниях мы стараемся убрать отрицание и избегать фраз «вы не можете», наоборот, говорим: «Вы можете, играйте своими сильными сторонами». И это работает.
- Какие еще приемы использовали в команде?
- Например, по отношению к себе применял некоторые вещи. По опыту работы с тренерами я знаю, что иногда после грубой ошибки игрока лучше промолчать. Не всегда, конечно, получается, но стараюсь себя контролировать, особенно когда концентрация этих ошибок очень большая. Например, игрок за полторы минуты до конца матча, выходя из своей зоны, начинает искать диагональную передачу, хотя задание на игру - выход через ближний борт. В итоге его передачу перехватывают в центре и забивают в наши ворота. Тогда внутри начинаю «подпрыгивать». Говорю себе: «Спокойно!» 10 раз вдох-выдох, помогает успокоиться и не потерять концентрацию.
Иногда ребята, если у них что-то не получается в игре, начинают «кусаться». Мы говорим: «Все вы разные, и тот, кто высказывает претензии, сам через смену может выйти и сделать точно такую же ошибку, поэтому сели на лавку, успокоились, а моменты будем разбирать позже. Сейчас готовьтесь к следующей смене». Ругани и паники не должно быть ни в коем случае.
- Еще один футбольный тренер рассказывал, что начинает выговаривать игроку только с третьей ошибки, когда видит, что это уже тенденция, а не случайность.
- Иногда игроки видят взгляд тренера и всё понимают. Но ошибка ошибке рознь. Когда соперник сыграл классно, так, что у тебя не было шанса, - это одно, а когда это явный ляп со стороны игрока - совсем другое. Игрок точно знает, что так ошибаться не должен.
Например, нам пришлось убрать один из вариантов выхода из-под давления, потому что у игроков не хватало мастерства, хотя ничего сверхъестественного делать не нужно. Нас соперники наказывали, перехватывая шайбу, либо мы сами банально не могли точно отдать передачу. Особенность многих игроков ВХЛ такова, что мы до сих пор иногда делаем детские упражнения на технику.
- У тренера ВХЛ гибридная работа - нужно быть еще и детским тренером.
- Это и в КХЛ встречается, в Тольятти мы так же занимались с некоторыми ребятами.
- Но у вас тогда «Лада» была команда выше уровня ВХЛ.
- Я понимаю, но что делать? Приходится тренировать культуру передачи. Пас - это язык хоккея. Сколько мы даем упражнений ребятам по данному элементу, но все равно ошибок очень много. В Тольятти мы делали так: три командные ошибки в простом упражнении - свисток тренера, ребята бегут круг на скорость. В Альметьевске тоже это практиковали - и, знаете, срабатывало.
- За два года прогресс есть?
- Есть, но все равно слишком много ошибок в простых ситуациях. В этом году, когда играли в плей-офф, за один матч мы насчитали 19 ошибок в простейших ситуациях, когда никого нет рядом, а игрок не может отдать точную передачу или принять ее. Я считаю, что за игру, например, защитник, когда его никто не атакует, может один раз ошибиться в поперечной передаче своему партнеру, но никак не четыре-пять.
- Это недостаток концентрации или мастерства?
- И то и то. Есть разные упражнения. Мы стараемся, чтобы у нас было больше передач на тренировках: длинных, коротких, в касание, с приема отдавать.
- А как тренировать концентрацию?
- Это они должны сами развивать в себе. Самое интересное: когда ты даешь какое-то наказание, например тот же бег за три ошибки, видишь, что игроки напрягаются в каждой попытке и стараются не ошибаться. А в большинстве своем все по-другому: не получилось - и ладно.
- Вы отслеживаете, на каком пульсе проходят тренировки?
- Да. Все зависит от направленности тренировочного занятия. Если мы тренируем выносливость, даем длинные упражнения, которые заканчиваются примерно на пульсе 150–160 ударов в минуту. Если пульс составляет 170–180 ударов в минуту, то это уже анаэробная работа. Длинной она быть не может. Самое главное - восстановление: если спортсмен закончил упражнение на пульсе 160 ударов в минуту, то за минуту-полторы последний должен упасть до 100–120 ударов в минуту. Это начинает тренироваться с предсезонки.
Сейчас и кроссы на общую выносливость бегают по пульсу 140–150 ударов в минуту, а раньше мы бегали по времени - круг за определенное время, пульс у тебя никто не смотрел. Сейчас на это смотрят по-другому. Неготового человека так можно загубить.
- Как прочувствовать, что игрок устал или в плохой форме? Он ведь не может сам подойти и пожаловаться.
- Во-первых, будет видно, что в игре он не успевает. Во-вторых, помимо ощущений самого игрока и тренера, есть объективные данные: медицинские показатели. Раз в неделю берем у игроков кровь и смотрим уровень лактата и другие важные показатели. Важно следить за физическим состоянием игроков.
- Нельзя ведь подойти к тренеру и сказать, что устал?
- Нет, конечно. Что значит «я устал»? Я услышу игрока, но сделаю выводы.
- Как происходит взаимодействие между игроками и тренером? Считается, что нельзя напрямую общаться с тренером.
- Почему же нельзя? Но есть тип игроков, которые начинают залезать под кожу: «Да, тренер, спасибо, тренер». Этакий хороший мальчик, такое никому не нравится.
- Игрок может подойти и сказать: «Тренер, извини, но я не могу играть, у меня дома проблемы»?
- Может, конечно. В жизни все бывает, но ко мне не подходили ни разу. Вот у одного игрока родился ребенок - и он тут же выпал из хоккейной жизни. Я, например, второй год подряд жен собирал перед плей-офф, разговаривал с ними. Очень помогает, узнаешь много интересного. Мне любая информация интересна о моих ребятах - это пища для размышления. Жены рассказывают, не боятся.
Они ведь играют важную роль в жизни любого спортсмена. Знаю несколько случаев, когда жены спортсменов ругаются между собой и хоккеисты тоже в контре. Представляете, как это влияет на отношения внутри коллектива?!
- Лично вы как справляетесь со стрессом, когда команда проигрывает?
- В этом сезоне я после игр ходил в спортзал, приседал со штангой. Если есть груша, то можно на ней выплеснуть все свои негативные эмоции.
- А вообще хоккеисты до сих пор приседают? Кажется, что это устаревшее упражнение, которое обостряет травмы.
- Приседают. Откуда силу взять? Резинки тут не помогут. Есть множество упражнений, но присед мы тоже используем. Мне вот скоро 50 лет - я и становую делаю, и присед. Главное - выдерживать технику и брать адекватные веса. У нас и тренер вратарей Дмитрий Ячанов в зале занимается, и другие помощники. В этом нет ничего особенного. А если после поражений сидеть и копаться в себе, то это большой удар по психике. Мне надо устать, чтобы успокоиться. А лучшая пилюля от всего такого - победа.
- А кого-то и алкоголь успокаивает…
- Это не для меня. Я вообще спиртное не употребляю, потому мое лекарство - тренировка.
- А игрокам можно употреблять алкоголь? Как вы относитесь к подобному?
- Уверен, что это не помогает ни в жизни, ни в спорте. Я им всегда говорю: время, место, количество. Уже неоднократно рассказывал в интервью, что в выходной день никогда не подойду к игроку, который сидит в ресторане с бокалом вина. Но все в рамках разумного: если хоккеист, который считается медийной личностью, лежит лицом в салате, - это неправильно, мягко говоря.
«БИЗНЕС Online»
