А. Рычагов: чтобы попасть во Францию, договорились со швейцарской погранслужбой

Субботние истории Андрея Рычагова о его хоккейном путешествии во Францию.


— Андрей, минувшим летом вы вернулись в «Динамо». Это ваше второе пришествие в петербургский клуб за последние три года. Насколько были уверены, что в этот раз всё будет гладко? В первый раз всё получилось не так приятно, как этого хотелось бы.

— Да, в первый раз не всё удалось и было неприятно. Но это большой спорт, никто не может иметь каких-то гарантий или стопроцентной уверенности. Доказывай каждый день, что ты лучший, и тогда твои шансы повысятся!

— Кто был инициатором перехода? Как так всё удачно срослось, что вы вернулись в Петербург и продолжаете играть в родном городе?

— Инициатором был я. У меня состоялся диалог с руководством и тренерским штабом; зная мои профессиональные возможности и человеческие качества, передо мной поставили определенные задачи и дали возможность их исполнять. За что огромное спасибо! Конечно, очень приятно радовать болельщиков родного города. (Улыбается.)

— Вас год не было в стране и в лиге. Отсутствовали по уважительной причине – были во Франции. Это наверняка было очередной яркой и безумной история вашей хоккейной жизни.

— Безумного, конечно, ничего не было, скорее, немного необычный рабочий процесс, когда игрок переходит в другую команду. В моём же случае, я перешёл не просто в другую команду, но ещё и в другую лигу, и ещё и в другую страну. Конечно, это яркие эмоции и впечатления от всего.

— Так, и что получается? Везде карантин, везде закрытые границы — не стоит забывать, что это заря пандемии, во всём мире ещё было много истерики и страха — а тут вы летите во всей этой атмосфере во Францию. И у вас получается мало того, что найти работу, так ещё и в целом как-то попасть в центр Европы.

— Технически это не было так сложно, даже учитывая, что был пик пандемии. Французы прислали все документы, позволяющие мне беспрепятственно въехать и работать на территории Франции профессиональным спортсменом. Это позволяло мне получить рабочую визу. Но с ней возникло замедление: то консульство приостанавливало выдачу рабочих виз, то опять возобновляло. Было принято интересное решение – менеджер по спортивными операциями в клубе договорился со швейцарской погранслужбой по электронной почте о том, чтобы швейцарцы меня просто выпустили; в Женеве есть специальный коридор, который выводит прямо на французскую сторону. Я показал переписку на границе, и меня без каких-либо лишних слов проводили до этого коридора. По сути, я практически и не коснулся швейцарской земли. Через час уже были в Шамони.

«Я не стеснялся своей позиции в вопросах политики, говорил все прямо»


— Как в целом вы нашли друг друга? Франция не ближний свет, особенно хоккейный. Шведские связи из вашего прошлого зарубежного опыта сыграли роль?

— На самом деле, шведские связи действительно сыграли роль. Получилось интересно!   Французы заинтересовались, почитали моё резюме, посмотрели видео, изучили статистику… Но оставались сомнения. Я узнал причину, она оказалась элементарной: как-то «Шамони» пригласили к себе именитого российского защитника, но, к сожалению, получили проблемы в виде систематического, достаточно жесткого нарушения режима. Конечно же, сработали стереотипы – все русские такие! И вот тут настало время шведских связей. У менеджера по спортивными операциями в клубе жена – шведка. У нее есть то ли подруга, то ли кузина, которая является женой одного из родственников моего очень хорошего приятеля Дэвида Суванто, который играл в «СКА-Неве» вместе со мной. Дошло до него: созвонились с самим Дэвидом, говорят: «Дэвид, слушай, игрока русского хотим взять, Андрея Рычагова, ты с ним играл, что ты думаешь?». Он спрашивает: «Вы подписали его? – Нет, думаем! – Вы что, с ума сошли? Это лучший игрок всей команды, суперпрофессионал во всех отношениях, к тому же прекрасный и позитивный человек… Подписывайте его быстрее, пока он никуда не ушел». Дэвид мне позвонил, рассказал — поулыбались. А на следующий день со мной связался президент клуба со словами, что они готовы подписать контракт.

— И вот вы попали в живописное место. Из того, чем вы делились в соцсетях, складывалось ощущение, что весь сезон вы жили в СПА-отеле и кайфовали.

— Место действительно потрясающее, очень красивое, живописное, необычное, атмосферное! Это один из крутейших курортов во Франции. С одной стороны был Мон-Блан, с другой – итальянские Альпы. Такое место может заряжать только позитивом. Люди приезжают отдыхать, для них посмотреть хоккей – один из видов развлечения. В СПА-отеле я не жил, но часто там бывал, особенно после игр. Во многом команду спонсируют рестораны, СПА, горнолыжные курорты, поэтому игрокам доступны и скидки, и бесплатные посещения.

— Опять-таки, складывалось ощущение, что везде новые волны, локдауны, а у вас по-прежнему очень живо было вокруг.

— На самом деле было не особо живо. Но я скучать не люблю, да и дополнительный тренировочный процесс всегда на пользу. Спасибо руководству клуба, которое нам сделало специальную бумагу, позволяющую профессиональным спортсменам использовать спортивные объекты.

— На лыжах, наверное, было все-таки запрещено?

— В личном диалоге с президентом клуба, когда обсуждали детали контракта, я спросил: «Тут в контракте нет пункта по поводу горных лыж. Всё нормально, можно?»  Он ответил: «Мы прекрасно понимаем, что даже если будет пункт в контракте и игрок захочет залезть на гору – он залезет. Нет смысла добавлять такой пункт, мы сторонники профессионализма. Спортсмен должен понимать, для чего он приехал, так что, если он полезет на гору и упадёт с неё, будет отвечать за это сам».

Когда наступил горнолыжный сезон, подъемники оставались закрытыми из-за пандемии, но прокатиться всё же можно было. Правда, для этого сначала в гору надо взбираться два с половиной часа. Они это называют «ски тур». Пару раз я ходил так. На лыжи надевается специальная накладка, которая позволяет им скользить вперед и отталкиваться назад. Вдоль трассы есть специальная тропа для такого прохода. Вот так два с половиной часа поднимаешься вверх, переодеваешься, потому что все мокрое насквозь, а потом съезжаешь потихоньку, наслаждаешься видом. Я не фанат, но было забавно. Если подъемники были бы открыты, возможно, чаще катался бы.

— Вы не боялись в соцсетях говорить на щекотливые для современной Европы темы: мигранты, толерантность и всё сопутствующее. Не было опасения, что это дойдет до руководства и начнется скандал в духе времени?

— На самом деле, любой, кто прочитает более вдумчиво, поймёт, что там не было ничего, что могло бы обидеть, ущемить или опорочить. Я не против мигрантов и помощи… Но я крайне не одобряю их поведение и то, как они относятся к тем, кто их принял, дал еду, кров, пособие, возможность учиться. Да, я против жесткого радикализма, считаю, что если мигрант хочет быть частью страны, которая его приняла, то он должен интегрироваться, а не агрессивно требовать, чтобы было так, как ты захочешь. Что касается самих французов, то они тоже, мягко говоря, не в восторге, и во многом они были со мной согласны. Хотя они немного удивили меня тем, что мало интересуются происходящим вокруг. Частенько, за завтраком, я включал «Евроньюс» или просто новости Франции для языковой практики. Потом спрашиваю в раздевалке: «Ребят, там в Лионе, который в двух часах от нас, какая-то жесть происходит, людей бьют, из водомёта разгоняют, что происходит?». Они говорят: «Да-а-а? Мы вообще не в курсе». В команде у меня был человек, с которым мы постоянно дискуссировали на политические и не только темы – американец Колин Салливан. Классный парень, неплохой игрок, учился на историческом факультете. Так что оппонент у меня был подкованный. И та же тема мигрантов для него и его страны также была актуальна, и он не стеснялся в выражениях на этот счет.


«Пытался внедрить систему меньшинства, как в ЦСКА. Сказали, что не получится»

— Контингент французских игроков такого локального клуба – кто эти люди? Профессиональные хоккеисты или еще чем-то занимаются?

— На самом деле они все профессиональные хоккеисты. Это профессиональная лига, самая топовая во Франции. Есть ребята, которые где-то учатся, получают образование – так же, как и у нас. Правда, когда в месяц локдауна я предложил тренироваться по два раза в день, большинство французов не захотели. Даже президент клуба не смог их уговорить.

— Портрет французского хоккеиста должен как-то отличаться от нашего. Может, у него другой подход к тренировкам, целям?

— Хоккеист – он хоккеист везде и в любой стране. Вопрос в другом: кто-то хочет развиваться и расти, а кто-то нет. Было несколько французских игроков, которые стремились попасть в сборную и играть на более высоком уровне. Они хорошо и активно тренировались, и готовы были работать два раза в день. По ним было видно, что они хотят учиться, развиваться, двигаться в этом направлении. А были игроки, для которых это «есть и есть». Напрягаться им не хотелось. Повторюсь, всё как и в любой другой команде, лиге или стране. Совсем точный портрет описать сложно, надо увидеть и пройти через это самому.

— После одной из первых тренировок вас встретили в раздевалке с надписью «Red Machine». К вам как-то прислушивались? Может пытались почерпнуть из вашего опыта, российского образования?

— Эта надпись появилась на первую мою игру, товарищескую во время предсезонки. Типа шутка! (Смеется.) Но в целом мои партнёры по звену прислушивались, стали выполнять то, что я советовал. Потом говорят мне: «Ого, а это и правда работает!» Был интересный момент: у нас были серьезные проблемы с игрой в меньшинстве. Я прихожу к тренеру, он финн, говорю: «Есть видеонарезка меньшинства с тренировки ЦСКА, оно у них одно из лучших в КХЛ. Давайте так же играть?» Тренер отвечает: «Концепция и структура классная, не удивлён, что они одни из лучших в этом компоненте, но в нашей команде нет игроков такого уровня обученности и соображения. Такое надо было с самого начала предсезонки отрабатывать. Давай что-то другое придумывать».  


— Это путешествие закончилось, прошло полгода. Как теперь его оцениваете, что в нем осталось яркого, что хочется вспоминать, что сильно удивило? Может, новых замечательных людей приобрели?

— Признаться, тут всё яркое! Для меня каждый день там был особенным, необычным. Живешь в другой стране, другой культуре, другом языковом пространстве, в ином мышлении во многом. Это действительно большое подспорье для персонального, личного развития.

Надеюсь, для «Шамони» мой приезд тоже стал ярким событием. Приехал игрок из России, в полном порядке на льду, еще и человек хороший, интересный. На самом деле было классно. Жалко, конечно, что это всё попало на тот ковидный год: не получилось почувствовать в полной мере того антуража и той атмосферы, которую имеет Шамони в сезоне, когда приезжает много туристов. Ребята мне много чего интересного рассказали, насколько классно, когда всё открыто, когда много народу – к сожалению, я этого всего не увидел.

А так у меня огромное положительное впечатление от всего, что удалось пережить. Это пейзажи, природная красота, горный воздух и хоккей, конечно. К сожалению, хорошего командного результата добиться не удалось, но личным результатом я показал и руководству клуба, и лиге, что можно расчитывать на российских игроков и что они очень сильны.

Я познакомился с большим количеством интересных людей из разных стран: Канада, Швеция, США, Словакия. На самом деле это классно. Руководящий состав клуба – французы – очень позитивные и приятные люди. По прошествии времени, когда мы уже хорошо познакомились, они вообще прониклись, сказали ждать их в Питере в гости. Это дорогого стоит, это приятно, что у людей благодаря мне и моей работе, моему отношению к делу, рушатся какие-то не очень положительные стереотипы и предубеждения. Масса впечатлений! Любому игроку пожелаю перенести подобный опыт.