Евгений Цалпанов: цель в том, чтобы через пару лет во мне были уверены
В апреле на просмотр в «Ростов» приехал защитник Евгений Цалпанов. Он исполнил победный буллит в первой товарищеской игре с «Бураном» и заслужил шанс показать себя летом. О системе СКА, первой предсезонке вдали от родного Санкт-Петербурга и о том, как путь новобранца в клубе чуть не омрачил плохой знак — в интервью.
— Как тебе первые дни в Ростове?
— Все отлично, мне очень нравится. Команда хорошая, много новеньких. Все положительно ко мне относятся. Не думал, что так будет... Я-то сравнивал со своей, питерской командой, они постарше, и там порядки немного другие. Здесь попроще, что ли.
— До сборов тренировался?
— Да. Я еще предрасположен к полноте, поэтому мне сказали худеть. Так было с детства, перед молодежной лигой сбросил 15 килограммов. Сейчас — не так значительно, килограмма три-четыре. У защитника в любом случае вес должен быть больше, и надо что-то с этим делать. С тренировками мышцы придут, обрасту мясом, как говорят.
— Впервые в карьере уехал из Петербурга?
— Да. Билеты успел купить на последний поезд: из восьми оставался один, и там — всего два места. В апреле ехал день и 14 часов, а сейчас меньше, сутки. Тяжеловато: всю жизнь играть в Питере, а потом уехать... Даже если я был где-то на сборах, то понимал, что это временно. А тут — даже не знаю, вернусь ли. Плюс там с родителями жил, своей квартиры нет, они переживают, что я далеко. Еще не успел сильно соскучиться, но уже ощутимо. Мы каждый день созваниваемся.
— Был знаком с кем-то из команды?
— Нет, ни с кем. Единственное — когда просматривал состав еще в апреле, увидел Никиту Масленникова. Он в Питере играл за «Динамо», за 99-й год, чисто визуально его знаю.
— Расскажешь историю про цепочку?
— Да чего тут рассказывать... Мы начали в футбол играть — когда майки снимали, она зацепилась и слетела. Ходили, искали часа полтора, наверное, всем стадионом. Приятно, что незнакомые люди отозвались и помогли. В Питере бы такого не было (смеется).
— Это был чей-то подарок?
— Да, отец подарил перед отъездом. Мама связала браслет, чтобы что-то напоминало о доме, а папа подарил золотую цепочку.
— Воспринял потерю как плохой знак?
— У меня папа очень суеверный — соответственно, и я таким становлюсь. Думаю: «Этого не может быть», но потом начинают закрадываться мысли, что все неслучайно. Думал, что, раз потерял, что-то плохое произойдет, что-то не так пойдет у меня. Тем более тут, на просмотре. Во второй день сборов потерять... В общем, переживал. Слава Богу, нашли (улыбается).
— Отец был твоим тренером в детстве?
— Да, он меня ставил на коньки. У нас возле дома на Фонтанке был маленький каток, я очень рано встал — в три с половиной года. В спортшколу «Динамо» меня отдали с ребятами на два года старше. Лет до 10-11 играл за 2000-й год, отец меня тренировал с кем-то в тандеме. У меня где-то под 30 тренеров было, потому что в системе постоянно кто-то увольнялся, кто-то приходил. Из 2000-го года меня перевели в 2001-й, там играл до 15-16 лет. Уступал по скоростям, потому что я позднего созревания, и меня перевели в свой возраст, в 2002-й год. Там играл до 18 лет, пока не перешел в систему СКА.
— «Динамо» и СКА — принципиальные соперники. Как на переход отреагировали друзья?
— Среди хоккеистов к этому относятся абсолютно нормально. Когда я играл за «Варягов» против «Динамо», все спокойно смотрели, иногда подшучивали. В конце руки пожали, постояли, поговорили. Никакой вражды нет, если честно. Это просто стереотип.
— Как складывалась твоя карьера в «СКА-Варягах»?
— С сентября по декабрь позапрошлого года выпускали мало, где-то не ставили, брали в основном запасным. В январе наш тренер ушел на повышение в «СКА-1946», и к нам пришел другой. Тренер по защитникам, который работал со мной, сказал, что мне дадут шанс, и я начал выходить. До конца сезона более-менее ставили, а прошлый год отыграл полностью, с максимальным игровым временем, потому что был самым старшим в команде. Плюс из-за ПЦР-тестов допускали не всех. Одну игру с «Локомотивом» мы вообще играли в две пятерки, в две пары защитников. Проиграли 2:11, но тренеры все равно сказали, что молодцы. Сезон получился хорошим по практике, но плохим по таблице — мы заняли последнее место. Изначально была задача войти в плей-офф... Но когда уже понимали, что нет, надо было играть для себя, чтобы развиваться дальше. Я понимал, что это мой последний год в МХЛ. У меня нет агента, поэтому мы с папой вдвоем думали, куда пойти, и нашли «Ростов».
— Без агента?
— Ну, да. Вообще в системе СКА у всех они есть. Тренер в раздевалке один раз сказал: «Поднимите руки, у кого нет агента». Подняли всего два человека: я и еще один парень. Знаю, некоторые подписывают контракт по своей инициативе, чтобы агент за ними следил, но я ощутил необходимость в нем только сейчас.
— Играя в «СКА-Варягах», ты хотел пробиться в «СКА-1946». Расстроен, что не получилось?
— Я понимал, что если меня возьмут, то будет мало игровой практики. Были такие примеры. Парней, которые проводили последний год в «Варягах», поднимали в «1946». Они провели игр по 20 и весь плей-офф сидели. Там такая система, что, когда команда вылетает, всех лучших спускают, чтобы усилить другие. Это нормально. Но те, кто не играет, даже не могут никуда перейти, потому что так не положено. Последний год ты должен отыграть в той команде, в которой начал. Я понимал, что если в «1946» грубо ошибусь и забьют гол, то меня могут посадить, и не знаю, когда выберусь. А в «Варягах» мы много пропускали, но все равно это придавало опыта и уверенности: на следующую игру выходить становилось легче. Хотел провести последний год именно там.
— По той же причине не попробовал силы в «СКА-Неве»?
— Да. Я понимал, что, даже если туда попаду, там слишком большая конкуренция. Все очень сложно. В «Варягов» заходит молодежь — человек 30, 40 — не дай Бог. Из «Варягов» забирают основных в «1946» — там тоже человек 30. Из «1946» забирают в «СКА-Неву» — столько же, а то и больше. И еще могут и из «Невы», и из «1946» в КХЛ забрать, поэтому во всех командах очень много народу. Я понимал, что там практически нереально будет пробиться, потому что кругом игроки с опытом в сборной.
— В «Хоккейном городе» часто видел основную команду?
— Постоянно, в особенности когда перед играми в гостинице жили. Обедали в двухэтажном кафе, и перед нами обычно была либо главная команда, либо «СКА-Нева». Мы со всеми здоровались за руки.
— В СКА был кто-то, на кого ты равнялся?
— Войнов мне очень нравился, но я больше на НХЛ смотрю. На Кейла Макара (защитник «Колорадо Эвеланш» — прим. ред.). Понятное дело, что мне до него далеко, но все равно привлекает, как он играет. Всегда смотрю подборки с его матчей.
— Слышал, что Виктор Тихонов-младший завершил карьеру?
— Да. У меня первые мысли были очень странные, потому что я думал, что он еще молодой. Не знаю, почему. В детстве следил за СКА, он же там девять сезонов отыграл — тогда-то был еще достаточно молодым. И вот, в детском подсознании отложилось, что он всегда молодой. Я сейчас бы лет 25 ему дал, а не 34. Как узнал — очень удивился.
— Расскажи, что за аккаунт — hockeycityspb?
— Наш, питерский аккаунт, который снимает всю систему «Динамо» и СКА. По-моему, ничего коммерческого там нет. Как я знаю, девочка просто делает все для нас, чтобы у нас были фотографии. Если идет игра и с вип-трибун кто-то кричит — обязательно выложат какую-нибудь шутку.
— Весной ты провел мастер-класс для воспитанников «Академии СКА»-2011. Понравилось быть наставником?
— Понравилось, конечно. Я в любом случае хочу в дальнейшем тренировать детей, и когда в «Динамо» занимался, тоже была практика. Там работал один тренер, и я ему помогал. Мне очень нравится с малышами возиться. С ними главное — не кричать, а доступно, мягко объяснять все несколько раз: два, три, четыре. Не с первого раза, но до них все равно дойдет.
— Раз хорошо ладишь с детьми, у тебя есть младшие братья или сестры?
— Да нет, просто люблю детей. Папа же 2004-й год тренировал, а я 2002-го. Практически всегда в СДЮШОР после моих тренировок начинались его. Если мне было 12-13, то его воспитанникам — 10-11. Я постоянно с ними оставался, и почти всегда получалось по две тренировки в день. У меня было достаточно много свободного времени. Брал ключ от своей раздевалки, переодевался и шел с ними на лед. Тогда еще разница была ощутима — в технике, в катании, когда папа просил показать упражнения, а потом эти ребята играли со мной в одной команде МХЛ.
— Ты говорил, что МХЛ — ступенька для быстрого роста, и надо скорее ее перерасти. Рад, что перерос?
— Рад. Теперь надо закрепиться в «Ростове». Дали шанс, и им надо воспользоваться. Народу, как я знаю, много сюда на просмотр хочет, и берут не всех. Надо доказывать в любом случае, просто так ничего не будет.
— Чего ждешь от дебютного года в ВХЛ?
— Хочется просто остаться в команде и доказывать, работать, расти как хоккеист. Понимаю, что игрового времени будет не много, но моя цель — чтобы через пару лет во мне были уверены и могли ставить как защитника, который может надежно сыграть. Скорости в Высшей лиге совершенно другие, привыкать будет тяжело. Даже на тех двух матчах с «Бураном» в апреле это очень ощущалось, хоть там и был просмотровый состав. Я понимал, что не успеваю. Мне об этом потом и тренеры сказали. В голове все понимаю, но, когда выходишь на лед, начинаешь немного тормозить. Это мой недочет, который надо исправлять.
— Чем тебе нравится «Ростов»?
— Хорошая команда и ребята, рабочая атмосфера. Я понимаю, что меня особо не знают, но смотрю, как они общаются между собой, как относятся друг к другу. Очень классно. Тренеры дали шанс, сказали: «Вот, дерзай». Я тут самый молодой, поблажек никаких не будет. Надо просто брать и доказывать.
— Как тебе первые дни в Ростове?
— Все отлично, мне очень нравится. Команда хорошая, много новеньких. Все положительно ко мне относятся. Не думал, что так будет... Я-то сравнивал со своей, питерской командой, они постарше, и там порядки немного другие. Здесь попроще, что ли.
— До сборов тренировался?
— Да. Я еще предрасположен к полноте, поэтому мне сказали худеть. Так было с детства, перед молодежной лигой сбросил 15 килограммов. Сейчас — не так значительно, килограмма три-четыре. У защитника в любом случае вес должен быть больше, и надо что-то с этим делать. С тренировками мышцы придут, обрасту мясом, как говорят.
— Впервые в карьере уехал из Петербурга?
— Да. Билеты успел купить на последний поезд: из восьми оставался один, и там — всего два места. В апреле ехал день и 14 часов, а сейчас меньше, сутки. Тяжеловато: всю жизнь играть в Питере, а потом уехать... Даже если я был где-то на сборах, то понимал, что это временно. А тут — даже не знаю, вернусь ли. Плюс там с родителями жил, своей квартиры нет, они переживают, что я далеко. Еще не успел сильно соскучиться, но уже ощутимо. Мы каждый день созваниваемся.
— Был знаком с кем-то из команды?
— Нет, ни с кем. Единственное — когда просматривал состав еще в апреле, увидел Никиту Масленникова. Он в Питере играл за «Динамо», за 99-й год, чисто визуально его знаю.
— Расскажешь историю про цепочку?
— Да чего тут рассказывать... Мы начали в футбол играть — когда майки снимали, она зацепилась и слетела. Ходили, искали часа полтора, наверное, всем стадионом. Приятно, что незнакомые люди отозвались и помогли. В Питере бы такого не было (смеется).
— Это был чей-то подарок?
— Да, отец подарил перед отъездом. Мама связала браслет, чтобы что-то напоминало о доме, а папа подарил золотую цепочку.
— Воспринял потерю как плохой знак?
— У меня папа очень суеверный — соответственно, и я таким становлюсь. Думаю: «Этого не может быть», но потом начинают закрадываться мысли, что все неслучайно. Думал, что, раз потерял, что-то плохое произойдет, что-то не так пойдет у меня. Тем более тут, на просмотре. Во второй день сборов потерять... В общем, переживал. Слава Богу, нашли (улыбается).
— Отец был твоим тренером в детстве?
— Да, он меня ставил на коньки. У нас возле дома на Фонтанке был маленький каток, я очень рано встал — в три с половиной года. В спортшколу «Динамо» меня отдали с ребятами на два года старше. Лет до 10-11 играл за 2000-й год, отец меня тренировал с кем-то в тандеме. У меня где-то под 30 тренеров было, потому что в системе постоянно кто-то увольнялся, кто-то приходил. Из 2000-го года меня перевели в 2001-й, там играл до 15-16 лет. Уступал по скоростям, потому что я позднего созревания, и меня перевели в свой возраст, в 2002-й год. Там играл до 18 лет, пока не перешел в систему СКА.
— «Динамо» и СКА — принципиальные соперники. Как на переход отреагировали друзья?
— Среди хоккеистов к этому относятся абсолютно нормально. Когда я играл за «Варягов» против «Динамо», все спокойно смотрели, иногда подшучивали. В конце руки пожали, постояли, поговорили. Никакой вражды нет, если честно. Это просто стереотип.
— Как складывалась твоя карьера в «СКА-Варягах»?
— С сентября по декабрь позапрошлого года выпускали мало, где-то не ставили, брали в основном запасным. В январе наш тренер ушел на повышение в «СКА-1946», и к нам пришел другой. Тренер по защитникам, который работал со мной, сказал, что мне дадут шанс, и я начал выходить. До конца сезона более-менее ставили, а прошлый год отыграл полностью, с максимальным игровым временем, потому что был самым старшим в команде. Плюс из-за ПЦР-тестов допускали не всех. Одну игру с «Локомотивом» мы вообще играли в две пятерки, в две пары защитников. Проиграли 2:11, но тренеры все равно сказали, что молодцы. Сезон получился хорошим по практике, но плохим по таблице — мы заняли последнее место. Изначально была задача войти в плей-офф... Но когда уже понимали, что нет, надо было играть для себя, чтобы развиваться дальше. Я понимал, что это мой последний год в МХЛ. У меня нет агента, поэтому мы с папой вдвоем думали, куда пойти, и нашли «Ростов».
— Без агента?
— Ну, да. Вообще в системе СКА у всех они есть. Тренер в раздевалке один раз сказал: «Поднимите руки, у кого нет агента». Подняли всего два человека: я и еще один парень. Знаю, некоторые подписывают контракт по своей инициативе, чтобы агент за ними следил, но я ощутил необходимость в нем только сейчас.
— Играя в «СКА-Варягах», ты хотел пробиться в «СКА-1946». Расстроен, что не получилось?
— Я понимал, что если меня возьмут, то будет мало игровой практики. Были такие примеры. Парней, которые проводили последний год в «Варягах», поднимали в «1946». Они провели игр по 20 и весь плей-офф сидели. Там такая система, что, когда команда вылетает, всех лучших спускают, чтобы усилить другие. Это нормально. Но те, кто не играет, даже не могут никуда перейти, потому что так не положено. Последний год ты должен отыграть в той команде, в которой начал. Я понимал, что если в «1946» грубо ошибусь и забьют гол, то меня могут посадить, и не знаю, когда выберусь. А в «Варягах» мы много пропускали, но все равно это придавало опыта и уверенности: на следующую игру выходить становилось легче. Хотел провести последний год именно там.
— По той же причине не попробовал силы в «СКА-Неве»?
— Да. Я понимал, что, даже если туда попаду, там слишком большая конкуренция. Все очень сложно. В «Варягов» заходит молодежь — человек 30, 40 — не дай Бог. Из «Варягов» забирают основных в «1946» — там тоже человек 30. Из «1946» забирают в «СКА-Неву» — столько же, а то и больше. И еще могут и из «Невы», и из «1946» в КХЛ забрать, поэтому во всех командах очень много народу. Я понимал, что там практически нереально будет пробиться, потому что кругом игроки с опытом в сборной.
— В «Хоккейном городе» часто видел основную команду?
— Постоянно, в особенности когда перед играми в гостинице жили. Обедали в двухэтажном кафе, и перед нами обычно была либо главная команда, либо «СКА-Нева». Мы со всеми здоровались за руки.
— В СКА был кто-то, на кого ты равнялся?
— Войнов мне очень нравился, но я больше на НХЛ смотрю. На Кейла Макара (защитник «Колорадо Эвеланш» — прим. ред.). Понятное дело, что мне до него далеко, но все равно привлекает, как он играет. Всегда смотрю подборки с его матчей.
— Слышал, что Виктор Тихонов-младший завершил карьеру?
— Да. У меня первые мысли были очень странные, потому что я думал, что он еще молодой. Не знаю, почему. В детстве следил за СКА, он же там девять сезонов отыграл — тогда-то был еще достаточно молодым. И вот, в детском подсознании отложилось, что он всегда молодой. Я сейчас бы лет 25 ему дал, а не 34. Как узнал — очень удивился.
— Расскажи, что за аккаунт — hockeycityspb?
— Наш, питерский аккаунт, который снимает всю систему «Динамо» и СКА. По-моему, ничего коммерческого там нет. Как я знаю, девочка просто делает все для нас, чтобы у нас были фотографии. Если идет игра и с вип-трибун кто-то кричит — обязательно выложат какую-нибудь шутку.
— Весной ты провел мастер-класс для воспитанников «Академии СКА»-2011. Понравилось быть наставником?
— Понравилось, конечно. Я в любом случае хочу в дальнейшем тренировать детей, и когда в «Динамо» занимался, тоже была практика. Там работал один тренер, и я ему помогал. Мне очень нравится с малышами возиться. С ними главное — не кричать, а доступно, мягко объяснять все несколько раз: два, три, четыре. Не с первого раза, но до них все равно дойдет.
— Раз хорошо ладишь с детьми, у тебя есть младшие братья или сестры?
— Да нет, просто люблю детей. Папа же 2004-й год тренировал, а я 2002-го. Практически всегда в СДЮШОР после моих тренировок начинались его. Если мне было 12-13, то его воспитанникам — 10-11. Я постоянно с ними оставался, и почти всегда получалось по две тренировки в день. У меня было достаточно много свободного времени. Брал ключ от своей раздевалки, переодевался и шел с ними на лед. Тогда еще разница была ощутима — в технике, в катании, когда папа просил показать упражнения, а потом эти ребята играли со мной в одной команде МХЛ.
— Ты говорил, что МХЛ — ступенька для быстрого роста, и надо скорее ее перерасти. Рад, что перерос?
— Рад. Теперь надо закрепиться в «Ростове». Дали шанс, и им надо воспользоваться. Народу, как я знаю, много сюда на просмотр хочет, и берут не всех. Надо доказывать в любом случае, просто так ничего не будет.
— Чего ждешь от дебютного года в ВХЛ?
— Хочется просто остаться в команде и доказывать, работать, расти как хоккеист. Понимаю, что игрового времени будет не много, но моя цель — чтобы через пару лет во мне были уверены и могли ставить как защитника, который может надежно сыграть. Скорости в Высшей лиге совершенно другие, привыкать будет тяжело. Даже на тех двух матчах с «Бураном» в апреле это очень ощущалось, хоть там и был просмотровый состав. Я понимал, что не успеваю. Мне об этом потом и тренеры сказали. В голове все понимаю, но, когда выходишь на лед, начинаешь немного тормозить. Это мой недочет, который надо исправлять.
— Чем тебе нравится «Ростов»?
— Хорошая команда и ребята, рабочая атмосфера. Я понимаю, что меня особо не знают, но смотрю, как они общаются между собой, как относятся друг к другу. Очень классно. Тренеры дали шанс, сказали: «Вот, дерзай». Я тут самый молодой, поблажек никаких не будет. Надо просто брать и доказывать.
Пресс-служба ХК «Ростов»
