Подскребалин: в 17-18 лет был на распутье между гражданской авиацией и хоккеем
Вратарь «Югры» Никита Подскребалин уже второй сезон в составе северян. В межсезонье голкипер удивил болельщиков креативным шлемом, на протяжении двух месяцев чемпионата показал надежную игру, а своим позитивным настроем и то, что освоился в коллективе. В интервью Никита откровенно поделился личными эмоциями, опытном напарнике и заветной мечте.
— Никита, расскажи, как освоился в «Югре»?
— Когда я впервые приехал в Ханты-Мансийск в качестве игрока «Югры», то жутко волновался, ведь прежде всю карьеру провел в Челябинске. В первый раз я даже ощутил себя новичком, потому что до этого долгое время был в одной команде, и это к нам хоккеисты приходили или от нас уходили, а я оставался. Первый сезон в «Югре» мне дался нелегко, а летом у меня был выбор между «Соколом» и ханты-мансийским клубом. Как видите, я остался здесь.
— Почему не мешкал?
— В моем случае, особенно в моем возрасте, у игроков обычно нет выбора, куда отправят — туда и едут. Я же рассудил так: знаю коллектив, персонал, доверяю тренеру вратарей и также узнал, что Володя Сохатский остался, что тоже сыграло свою роль.
— Конкурировать с опытным вратарем сложно?
— Было в новинку и очень круто! Я всегда стараюсь перенимать опыт у всех, с кем работаю, и даже у конкурентов.
— Что скрывать, Владимир Сохатский прочно занимает место первого вратаря. Конкуренция не смущала?
— Я считаю, что в случае с Володей конкуренция идет мне на пользу, ведь соперничество между вратарями есть в любом клубе. Когда твой конкурент-напарник опытней тебя, это намного лучше, чем игрок одного уровня и возраста. Я тянусь за ним, слежу за его работой. Есть плохая и хорошая конкуренция, у нас — хорошая. Мы не делаем друг другу «подлянок», не радуемся неудачам. Наоборот, мы тянем друг друга вперед, искренне сопереживаем и радуемся успехам. Уверен, у тренеров есть определенный план на нас, я возьму только то, что мне дадут.
— Если ты можешь «взять» от Владимира Сохатского мастерство, то что он у тебя?
— Мне сложно сказать. Но уверен, что учиться можно у каждого, даже у самого юного игрока.
— Приведи пример, чему научился у Володи? Что первое в голову придет.
— Володя всегда спокоен. Если я выхожу на матч, то бывает, что часто думаю, как сыграть матч. По нему такого не видно, он просто играет в потоке. Я только учусь этому психологическому спокойствию. Понимаю, что это приходит с опытом.
— Встречался ли ты на льду с авторитетными лично для тебя игроками?
— Мне было 18-19 лет, когда вратарем соперника был Игорь Сапрыкин. Представьте, у меня только «молоко высохло на губах», а на противоположенной стороне площадки игрок, которого я прежде только по телевизору видел на матчах КХЛ. У меня была мысль: «Ого, против меня играет Игорь Сапрыкин». Тот матч мы выиграли 3:2 по буллитам, и я сам был в шоке, что выиграл у вратаря уровня КХЛ. Я был настроен на командную победу, и все сошлось. А в целом, сложно сказать, потому что в ВХЛ суперзвезд пока нет.
— Есть опасные для тебя игроки?
— В позапрошлом сезоне, помню, приезжал игрок уровня КХЛ Алексей Кручинин. В игре это дает некий интерес, когда у соперников есть такие опасные хоккеисты. Но в целом, эти игры не ставятся выше.
— Как готовишься к игре?
— Ничего особенного. Просто прихожу, попью чай, разомнусь, послушаю музыку и выхожу на игру.
— Это тоже своего рода подготовка к игре — ни о чем не думать и сохранять спокойствие...
— Да! Недавно нам Артем Иванович давал такое упражнение: нужно было не пускать посторонние мыли в голову и сосредоточиться на одном предмете. Я продержался 40 секунд (улыбается). Это оказалось сложно.
— Кстати, мы все привыкли, что тренеры — это взрослые и опытные люди. Тренер вратарей «Югры» 1994 года рождения...
— Честно, я и сам впервые работаю с тренером, который старше меня всего на 4 года. Но это очень круто! Артем Иванович не просто тренер, а сродни другу. Психологически это очень важно. Нам комфортно. К тому же, Артем Иванович обладает большим багажом знаний, он подкован в психологическом плане и у него современный подход к тренировкам. Откровенно говоря, он сыграл важную роль в моем выборе команды. Чувствую, что с ним я расту и развиваюсь.
— Слышала мнение, что вратарская работа — индивидуальный спорт. Что думаешь об этом?
— Да, потому что мы ловим шайбы, а они забивают (улыбается). Я согласен, потому что вратарская работа во многом отличается: в физических упражнениях, работа головы строится по-другому. Если ты пропускаешь гол, то вся пятерка идет на смену, а ты то остаешься один на один со своими мыслями. Но я стараюсь избавляться от негативных мыслей во время игры. Пропустил — играй дальше, разберемся потом. Когда я впервые пришел в ВХЛ, мне психологически было трудно. Когда играл «по школе» не было такого коллектива, который бы подбадривал, даже когда виноват. Там бывало, что команда могла и «загнобить» (смеется), а в ВХЛ я был одним из самых молодых игроков в команде. В «Югре» такого нет, все понимают, что это игра, и может случиться всякое. Даже в КХЛ вратари пропускают курьезные голы, Все ошибаются. Здесь ко мне никто не подходил и не говорил, мол, «ты что творишь?».
— Ты уже 5 сезонов в ВХЛ. Ощущаешь рост?
— Конечно, во всех планах это ощутил. Если не растешь, то впадаешь в депрессию. Рад, что у меня не так.
— Если бы в команду пришел молодой вратарь, чтобы ты ему посоветовал?
— Я бы понимал, что это мой конкурент (смеется). Думаю, я бы поддержал психологически. Например, когда к нам приходил Егор Заврагин (вратарь «Мамонтов Югры»), он сыграл какое-то время в матче с «Рязанью-ВДВ». Я заметил, что он волнуется, поэтому посоветовал ему держаться спокойненько. Также на «предсезонке» он играл матч с «Горняком-УГМК», где на протяжении всей игры я его поддерживал.
— Только вратарям заметно волнение вратаря? Или полевые это тоже видят?
— Думаю, такие мелочи полевые игроки не уловят. Поймут, если только вратарь в игре откровенно криво отобьет или не поймает шайбу. Как говорится, вратарь вратаря увидит из далека, а точнее еще в раздевалке.
— Наблюдала, что на раскатке перед матчем полевые игроки обеих команд успевают переговариваться через красную линию. Вратарям это удается?
— Я могу поговорить только когда не играю, и то ненавязчиво, чтобы не сбивать себя. Ситуации на игре могут быть всякие, по ходу матча могут и меня поставить в ворота, а я буду «расхлябанный».
— А есть психологические приемчики?
— Я однажды попытался шлемом спугнуть. Изобразил на макушке Дарта Мола, чтобы, когда я голову опускал, оттуда смотрело на соперников злое лицо. Так себе психологический приемчик, но попробовать стоило (смеется). Еще хотел нарисовать куклу Аннабель или еще каких-либо демонов, но потом подумал, что карму себе собью такими монстрами.
— Понятно, почему на шлемах вратарей изображены «страшилки»...
— Да! Также еще можно пытаться яркой формой играть, но вроде бы, сейчас запретили это. Видел у вратаря яркие щитки. Думаю, на игрока соперника отчасти это может повлиять, ведь когда ты мчишься с шайбой к воротам, то яркие цвета бьют по глазам. Я так не делал.
— Судя по тому, что у тебя изображено на шлеме сейчас, ты поймал дзен?
— Этот шлем определенно отличается от всех, что я видел. Мне нравится смысл, который я в него внес, полное умиротворение и удовлетворение: цветы сакуры, лиса (мудрость и хитрость), емкая цитата. А еще, художник, который работал со мной сказал, что все вратари, кто заказывает у него роспись шлема доходят до финала. Посмотрим.
Подробнее о шлеме Никита рассказал и показал тут:
— Замечал у кого-нибудь из вратарей интересные рисунке на шлеме?
— Это такой творческий процесс. Всегда интересно подглядывать за другими, сразу замечаешь какие-либо хобби. Тоже повод раскрыться. В основном видел изображения талисманов клуба или лого. Мне нравятся яркие шлемы, например у Константина Шостака видел переливающийся серебристый шлем, у Сергея Мыльникова был «Веном», у Володи герой фильма «Пятница, 13».
— Вратари, получается, самые стильные из хоккеистов...
— Да, в отличие от полевых, мы можем экспериментировать с цветом ловушки или щитков. Хотя я знаю, что в некоторых лигах Европы это запрещено, потому что там на щитках нанесена реклама.
— Обычно вратари начинают полевыми игроками. Помнишь, как ты сам начал играть в воротах?
— Я из Читы, там меня и поставили на коньки. Начинал как все, но периодически сам лез в ворота. Потом мы переехали в Челябинск, и там я тоже рвался в ворота. Помню, дедушка был не доволен и кулаком показывал, что не надо туда лезть (смеется). Даже отец со мной провел беседу, объясняя, что это тяжелый путь, но, как видите, я не ищу легких. У меня даже есть видео, как мне подарили вратарскую форму, и я доставал ее и показывал, ну очень счастливый!
— На протяжении всего интервью меня не покидает мысль, насколько в нашей команде вратари — ДРУГИЕ. Есть стереотип, что вратари странные люди, они более замкнутые и не любят медийность. Но очевидно, что ты и Володя совсем не такие...
— Эти стереотипы существуют и по сей день. Вратари, действительно, странные!
— Это утверждает вратарь?
— Как бы смешно не было, но — да! У многих есть свои «заморочки». Слышал, что есть вратарь, который себе в нос засовывает шнурок, а вытаскивает через рот.
— В прямом смысле?
— Да! Игорь Тяло сказал, что он перед игрой так делает.
— Да это нереально!
— Реально! Я слышал это, и не раз. А есть вратари, которые в день игры абстрагируются от всего. Ходят максимально сосредоточенные. Ну это, как говорится, лимитированная коллекция (смеется).
— Как думаешь, почему вы не такие?
— Не знаю, как получилось. Мы оба можем запариваться после игр. Но сейчас стараемся не загонять себя, не тратить нервы и силы на переживания. Хоккей — это игра! Надо наслаждаться. Да, мандраж перед матчем есть, но это все в удовольствие.
— Всегда было любопытно, с чем можно сравнить ощущения, когда шайба попадает в маску?
— Ох, появляется звон в ушах. Это не больно, но просто не приятно, может челюсть «откиснуть». Я видел даже, как у вратаря маска лопнула. Но благодаря прогрессу, технологии защиты совершенствуются. В принципе, мы не жалуемся — это обычный и рядовой случай в жизни вратаря.
— А какие ощущения, когда «вытаскиваешь» сложный матч?
— Не скажу, что они какие-то прям фантастические. У меня было такое, когда мы играли со «Звездой» — 1:0. Для меня все заканчивается как обычный матч, выиграли — хорошо. Другое дело, когда ты «тащил», и такой хороший матч проигран. Например, когда мы играли с «Химиком, и счет был 2:2. Матч был интересный, напряженный и тяжелый, но мы проиграли 2:3 по буллитам, и было невероятно обидно. Или, когда мы играли в Орске. Тоже было эмоционально, мы выиграли на выезде в напряженной игре. Такие матчи запоминаются. Особенно, учитывая, что там болельщики очень круто болели за своих — они ругали соперника, а «Южный Урал» гнали вперед. Я слышу все, что кричат болельщики, как свои, так и соперника.
— Кстати, о буллитах. В этом сезоне мы проиграли такие матчи...
— Пока что-то не идет у меня с ними. В целом, обычно в моей карьере очень много игр сыграно по буллитам, но я редко их проигрывал. В этом сезоне пока не ладится, я работаю над этим. Себя не оправдываю, но и зарывать не буду. Артем Иванович проводит работу над ошибками, поэтому все впереди.
— Артем Иванович ругается в случаях неудач?
— Не было такого. Он адекватно понимает, что смысла ругаться нет. Слышал подход одного тренера: «Если ты что-то не сделаешь, я скажу тебе один раз, если это повторится — второй и третий раз. Но если ты не сделаешь это на третий раз, то я тебя уволю». Я с этим согласен. Нет смысла держать игрока, который не приносит пользу и не слушает тренера.
— Читаешь комментарии болельщиков в социальных сетях?
— Да, я иногда читаю. Понимаю негодование болельщиков, но в нашем клубе это редкость. Наши болельщики, правда, крутые! Замечал, что даже в сложных ситуациях они поддерживают, а не гнобят команду. Они имеют право высказываться, потому что они заплатили деньги, чтобы прийти на матч любимой команды и получить хорошие эмоции.
— А ты бы мог попробовать себя в роли комментатора или эксперта?
— Думаю, да! Мне это интересно. Когда жил в Челябинске, видел разборы экспертов матчей «Трактора», когда игровые моменты разбирали на специальной доске. Прямо показывали момент замедленно, каждый шаг расписывали. Это круто! Я бы разобрал так вратарскую ситуацию. Я вижу, как пацаны делают закаты, позиционную атаку или оборону, но думаю, в этом плане, тактически я не особо подкован, чтобы разбирать игру полевых игроков и возможные исходы моментов. Иной раз думаю: что они там делают? (смеется).
— Отключимся от хоккея. Что еще может тебя увлечь?
— Раньше я любил собирать самолеты. Это не просто картонные самолетики из-под коробки сухих завтраков. В 14-15 лет я разбирался в моделях самолетов, у меня большая коллекция. Покупал набор запчастей, которые нужно собрать, поклеить, подкрасить и в которых продуманны самые мелкие детали. Кстати, это отличная тренировка концентрации и усидчивости, очень кропотливый процесс. У моего отца даже есть специальная мастерская, оборудованная в кладовке, там есть специальный стол, оборудованный свет, краски, аэрограф с компрессором. Когда я закончу карьеру, продолжу этим заниматься.
— Какие самолеты — гордость коллекции?
— Немецкий — Messerschmitt 109, японский — A6M8 Zero, американские F4U-4B «Corsair» и F6F «Hellcat».
— Откуда такое увлечение?
— Я из семьи военных. Мой дед — штурман самолета, и он открыл мне мир авиации. Моя мечта — прокатиться на истребителе! Даже искал такую услугу в интернете, но это стоит больших денег, поэтому пока что это просто мечта.
— В ЖХЛ есть вратарь Мария Сорокина, она увлекается авиацией. Слышал о такой?
— К сожалению, сейчас слышу впервые, но теперь буду знать! Пока я только слышал о Майкле Гарнетте, у которого есть права, и он сам летает за штурвалом. Ох, вот это тоже мечта! Как и личный самолет (смеется). Помню интересную ситуацию с Васей Демченко. Я тогда полетел на выезд с «Трактором», мы приземлялись в Сочи, погода была влажная, и было страшно садиться, потому что самолет трясло. Меня поразило спокойствие Васи. Когда я спросил, как он сохраняет спокойствие? Он ответил, что налетался с Гарнеттом, были ситуации похуже. Потом я смотрел на него: если он не паникует, значит все под контролем и так и должно быть. А если он начнет переживать, значит надо бояться всем (смеется).
— Дед брал тебя с собой в самолет?
— К сожалению, нет, я был совсем маленький, но мама и тетя полетали на военном самолете. Не за штурвалом, конечно же. Чита — армейский городок. Дед тогда мог их прокатить на самолете. Рассказывали, что там звон в ушах от пропеллеров и жесточайший перегруз. А я знаю, что делать в такой ситуации, дед учил дышать.
— Думал заняться авиацией?
— В 17-18 лет был на распутье между гражданской авиацией и хоккеем. Но хоккей победил. А вот мой младший брат Антон поступил на строительный факультет, и, параллельно, на военную кафедру.
— Каково это — жить в семье военных?
— Меня строго воспитывали: шаг вправо, шаг влево, стоять! Дисциплина была наше все, а дедушка моего отца воспитывал еще строже. Но ни я, ни отец об этом не жалеем. Понимаю, что они хотели достойно воспитать сына, и благодарен за это. Я надеюсь, что в будущем заработаю хорошие деньги и вложу в их любимое дело — строительство.
— Никита, расскажи, как освоился в «Югре»?
— Когда я впервые приехал в Ханты-Мансийск в качестве игрока «Югры», то жутко волновался, ведь прежде всю карьеру провел в Челябинске. В первый раз я даже ощутил себя новичком, потому что до этого долгое время был в одной команде, и это к нам хоккеисты приходили или от нас уходили, а я оставался. Первый сезон в «Югре» мне дался нелегко, а летом у меня был выбор между «Соколом» и ханты-мансийским клубом. Как видите, я остался здесь.
— Почему не мешкал?
— В моем случае, особенно в моем возрасте, у игроков обычно нет выбора, куда отправят — туда и едут. Я же рассудил так: знаю коллектив, персонал, доверяю тренеру вратарей и также узнал, что Володя Сохатский остался, что тоже сыграло свою роль.
— Конкурировать с опытным вратарем сложно?
— Было в новинку и очень круто! Я всегда стараюсь перенимать опыт у всех, с кем работаю, и даже у конкурентов.
— Что скрывать, Владимир Сохатский прочно занимает место первого вратаря. Конкуренция не смущала?
— Я считаю, что в случае с Володей конкуренция идет мне на пользу, ведь соперничество между вратарями есть в любом клубе. Когда твой конкурент-напарник опытней тебя, это намного лучше, чем игрок одного уровня и возраста. Я тянусь за ним, слежу за его работой. Есть плохая и хорошая конкуренция, у нас — хорошая. Мы не делаем друг другу «подлянок», не радуемся неудачам. Наоборот, мы тянем друг друга вперед, искренне сопереживаем и радуемся успехам. Уверен, у тренеров есть определенный план на нас, я возьму только то, что мне дадут.
— Если ты можешь «взять» от Владимира Сохатского мастерство, то что он у тебя?
— Мне сложно сказать. Но уверен, что учиться можно у каждого, даже у самого юного игрока.
— Приведи пример, чему научился у Володи? Что первое в голову придет.
— Володя всегда спокоен. Если я выхожу на матч, то бывает, что часто думаю, как сыграть матч. По нему такого не видно, он просто играет в потоке. Я только учусь этому психологическому спокойствию. Понимаю, что это приходит с опытом.
— Встречался ли ты на льду с авторитетными лично для тебя игроками?
— Мне было 18-19 лет, когда вратарем соперника был Игорь Сапрыкин. Представьте, у меня только «молоко высохло на губах», а на противоположенной стороне площадки игрок, которого я прежде только по телевизору видел на матчах КХЛ. У меня была мысль: «Ого, против меня играет Игорь Сапрыкин». Тот матч мы выиграли 3:2 по буллитам, и я сам был в шоке, что выиграл у вратаря уровня КХЛ. Я был настроен на командную победу, и все сошлось. А в целом, сложно сказать, потому что в ВХЛ суперзвезд пока нет.
— Есть опасные для тебя игроки?
— В позапрошлом сезоне, помню, приезжал игрок уровня КХЛ Алексей Кручинин. В игре это дает некий интерес, когда у соперников есть такие опасные хоккеисты. Но в целом, эти игры не ставятся выше.
— Как готовишься к игре?
— Ничего особенного. Просто прихожу, попью чай, разомнусь, послушаю музыку и выхожу на игру.
— Это тоже своего рода подготовка к игре — ни о чем не думать и сохранять спокойствие...
— Да! Недавно нам Артем Иванович давал такое упражнение: нужно было не пускать посторонние мыли в голову и сосредоточиться на одном предмете. Я продержался 40 секунд (улыбается). Это оказалось сложно.
— Кстати, мы все привыкли, что тренеры — это взрослые и опытные люди. Тренер вратарей «Югры» 1994 года рождения...
— Честно, я и сам впервые работаю с тренером, который старше меня всего на 4 года. Но это очень круто! Артем Иванович не просто тренер, а сродни другу. Психологически это очень важно. Нам комфортно. К тому же, Артем Иванович обладает большим багажом знаний, он подкован в психологическом плане и у него современный подход к тренировкам. Откровенно говоря, он сыграл важную роль в моем выборе команды. Чувствую, что с ним я расту и развиваюсь.
— Слышала мнение, что вратарская работа — индивидуальный спорт. Что думаешь об этом?
— Да, потому что мы ловим шайбы, а они забивают (улыбается). Я согласен, потому что вратарская работа во многом отличается: в физических упражнениях, работа головы строится по-другому. Если ты пропускаешь гол, то вся пятерка идет на смену, а ты то остаешься один на один со своими мыслями. Но я стараюсь избавляться от негативных мыслей во время игры. Пропустил — играй дальше, разберемся потом. Когда я впервые пришел в ВХЛ, мне психологически было трудно. Когда играл «по школе» не было такого коллектива, который бы подбадривал, даже когда виноват. Там бывало, что команда могла и «загнобить» (смеется), а в ВХЛ я был одним из самых молодых игроков в команде. В «Югре» такого нет, все понимают, что это игра, и может случиться всякое. Даже в КХЛ вратари пропускают курьезные голы, Все ошибаются. Здесь ко мне никто не подходил и не говорил, мол, «ты что творишь?».
— Ты уже 5 сезонов в ВХЛ. Ощущаешь рост?
— Конечно, во всех планах это ощутил. Если не растешь, то впадаешь в депрессию. Рад, что у меня не так.
— Если бы в команду пришел молодой вратарь, чтобы ты ему посоветовал?
— Я бы понимал, что это мой конкурент (смеется). Думаю, я бы поддержал психологически. Например, когда к нам приходил Егор Заврагин (вратарь «Мамонтов Югры»), он сыграл какое-то время в матче с «Рязанью-ВДВ». Я заметил, что он волнуется, поэтому посоветовал ему держаться спокойненько. Также на «предсезонке» он играл матч с «Горняком-УГМК», где на протяжении всей игры я его поддерживал.
— Только вратарям заметно волнение вратаря? Или полевые это тоже видят?
— Думаю, такие мелочи полевые игроки не уловят. Поймут, если только вратарь в игре откровенно криво отобьет или не поймает шайбу. Как говорится, вратарь вратаря увидит из далека, а точнее еще в раздевалке.
— Наблюдала, что на раскатке перед матчем полевые игроки обеих команд успевают переговариваться через красную линию. Вратарям это удается?
— Я могу поговорить только когда не играю, и то ненавязчиво, чтобы не сбивать себя. Ситуации на игре могут быть всякие, по ходу матча могут и меня поставить в ворота, а я буду «расхлябанный».
— А есть психологические приемчики?
— Я однажды попытался шлемом спугнуть. Изобразил на макушке Дарта Мола, чтобы, когда я голову опускал, оттуда смотрело на соперников злое лицо. Так себе психологический приемчик, но попробовать стоило (смеется). Еще хотел нарисовать куклу Аннабель или еще каких-либо демонов, но потом подумал, что карму себе собью такими монстрами.
— Понятно, почему на шлемах вратарей изображены «страшилки»...
— Да! Также еще можно пытаться яркой формой играть, но вроде бы, сейчас запретили это. Видел у вратаря яркие щитки. Думаю, на игрока соперника отчасти это может повлиять, ведь когда ты мчишься с шайбой к воротам, то яркие цвета бьют по глазам. Я так не делал.
— Судя по тому, что у тебя изображено на шлеме сейчас, ты поймал дзен?
— Этот шлем определенно отличается от всех, что я видел. Мне нравится смысл, который я в него внес, полное умиротворение и удовлетворение: цветы сакуры, лиса (мудрость и хитрость), емкая цитата. А еще, художник, который работал со мной сказал, что все вратари, кто заказывает у него роспись шлема доходят до финала. Посмотрим.
Подробнее о шлеме Никита рассказал и показал тут:
— Замечал у кого-нибудь из вратарей интересные рисунке на шлеме?
— Это такой творческий процесс. Всегда интересно подглядывать за другими, сразу замечаешь какие-либо хобби. Тоже повод раскрыться. В основном видел изображения талисманов клуба или лого. Мне нравятся яркие шлемы, например у Константина Шостака видел переливающийся серебристый шлем, у Сергея Мыльникова был «Веном», у Володи герой фильма «Пятница, 13».
— Вратари, получается, самые стильные из хоккеистов...
— Да, в отличие от полевых, мы можем экспериментировать с цветом ловушки или щитков. Хотя я знаю, что в некоторых лигах Европы это запрещено, потому что там на щитках нанесена реклама.
— Обычно вратари начинают полевыми игроками. Помнишь, как ты сам начал играть в воротах?
— Я из Читы, там меня и поставили на коньки. Начинал как все, но периодически сам лез в ворота. Потом мы переехали в Челябинск, и там я тоже рвался в ворота. Помню, дедушка был не доволен и кулаком показывал, что не надо туда лезть (смеется). Даже отец со мной провел беседу, объясняя, что это тяжелый путь, но, как видите, я не ищу легких. У меня даже есть видео, как мне подарили вратарскую форму, и я доставал ее и показывал, ну очень счастливый!
— На протяжении всего интервью меня не покидает мысль, насколько в нашей команде вратари — ДРУГИЕ. Есть стереотип, что вратари странные люди, они более замкнутые и не любят медийность. Но очевидно, что ты и Володя совсем не такие...
— Эти стереотипы существуют и по сей день. Вратари, действительно, странные!
— Это утверждает вратарь?
— Как бы смешно не было, но — да! У многих есть свои «заморочки». Слышал, что есть вратарь, который себе в нос засовывает шнурок, а вытаскивает через рот.
— В прямом смысле?
— Да! Игорь Тяло сказал, что он перед игрой так делает.
— Да это нереально!
— Реально! Я слышал это, и не раз. А есть вратари, которые в день игры абстрагируются от всего. Ходят максимально сосредоточенные. Ну это, как говорится, лимитированная коллекция (смеется).
— Как думаешь, почему вы не такие?
— Не знаю, как получилось. Мы оба можем запариваться после игр. Но сейчас стараемся не загонять себя, не тратить нервы и силы на переживания. Хоккей — это игра! Надо наслаждаться. Да, мандраж перед матчем есть, но это все в удовольствие.
— Всегда было любопытно, с чем можно сравнить ощущения, когда шайба попадает в маску?
— Ох, появляется звон в ушах. Это не больно, но просто не приятно, может челюсть «откиснуть». Я видел даже, как у вратаря маска лопнула. Но благодаря прогрессу, технологии защиты совершенствуются. В принципе, мы не жалуемся — это обычный и рядовой случай в жизни вратаря.
— А какие ощущения, когда «вытаскиваешь» сложный матч?
— Не скажу, что они какие-то прям фантастические. У меня было такое, когда мы играли со «Звездой» — 1:0. Для меня все заканчивается как обычный матч, выиграли — хорошо. Другое дело, когда ты «тащил», и такой хороший матч проигран. Например, когда мы играли с «Химиком, и счет был 2:2. Матч был интересный, напряженный и тяжелый, но мы проиграли 2:3 по буллитам, и было невероятно обидно. Или, когда мы играли в Орске. Тоже было эмоционально, мы выиграли на выезде в напряженной игре. Такие матчи запоминаются. Особенно, учитывая, что там болельщики очень круто болели за своих — они ругали соперника, а «Южный Урал» гнали вперед. Я слышу все, что кричат болельщики, как свои, так и соперника.
— Кстати, о буллитах. В этом сезоне мы проиграли такие матчи...
— Пока что-то не идет у меня с ними. В целом, обычно в моей карьере очень много игр сыграно по буллитам, но я редко их проигрывал. В этом сезоне пока не ладится, я работаю над этим. Себя не оправдываю, но и зарывать не буду. Артем Иванович проводит работу над ошибками, поэтому все впереди.
— Артем Иванович ругается в случаях неудач?
— Не было такого. Он адекватно понимает, что смысла ругаться нет. Слышал подход одного тренера: «Если ты что-то не сделаешь, я скажу тебе один раз, если это повторится — второй и третий раз. Но если ты не сделаешь это на третий раз, то я тебя уволю». Я с этим согласен. Нет смысла держать игрока, который не приносит пользу и не слушает тренера.
— Читаешь комментарии болельщиков в социальных сетях?
— Да, я иногда читаю. Понимаю негодование болельщиков, но в нашем клубе это редкость. Наши болельщики, правда, крутые! Замечал, что даже в сложных ситуациях они поддерживают, а не гнобят команду. Они имеют право высказываться, потому что они заплатили деньги, чтобы прийти на матч любимой команды и получить хорошие эмоции.
— А ты бы мог попробовать себя в роли комментатора или эксперта?
— Думаю, да! Мне это интересно. Когда жил в Челябинске, видел разборы экспертов матчей «Трактора», когда игровые моменты разбирали на специальной доске. Прямо показывали момент замедленно, каждый шаг расписывали. Это круто! Я бы разобрал так вратарскую ситуацию. Я вижу, как пацаны делают закаты, позиционную атаку или оборону, но думаю, в этом плане, тактически я не особо подкован, чтобы разбирать игру полевых игроков и возможные исходы моментов. Иной раз думаю: что они там делают? (смеется).
— Отключимся от хоккея. Что еще может тебя увлечь?
— Раньше я любил собирать самолеты. Это не просто картонные самолетики из-под коробки сухих завтраков. В 14-15 лет я разбирался в моделях самолетов, у меня большая коллекция. Покупал набор запчастей, которые нужно собрать, поклеить, подкрасить и в которых продуманны самые мелкие детали. Кстати, это отличная тренировка концентрации и усидчивости, очень кропотливый процесс. У моего отца даже есть специальная мастерская, оборудованная в кладовке, там есть специальный стол, оборудованный свет, краски, аэрограф с компрессором. Когда я закончу карьеру, продолжу этим заниматься.
— Какие самолеты — гордость коллекции?
— Немецкий — Messerschmitt 109, японский — A6M8 Zero, американские F4U-4B «Corsair» и F6F «Hellcat».
— Откуда такое увлечение?
— Я из семьи военных. Мой дед — штурман самолета, и он открыл мне мир авиации. Моя мечта — прокатиться на истребителе! Даже искал такую услугу в интернете, но это стоит больших денег, поэтому пока что это просто мечта.
— В ЖХЛ есть вратарь Мария Сорокина, она увлекается авиацией. Слышал о такой?
— К сожалению, сейчас слышу впервые, но теперь буду знать! Пока я только слышал о Майкле Гарнетте, у которого есть права, и он сам летает за штурвалом. Ох, вот это тоже мечта! Как и личный самолет (смеется). Помню интересную ситуацию с Васей Демченко. Я тогда полетел на выезд с «Трактором», мы приземлялись в Сочи, погода была влажная, и было страшно садиться, потому что самолет трясло. Меня поразило спокойствие Васи. Когда я спросил, как он сохраняет спокойствие? Он ответил, что налетался с Гарнеттом, были ситуации похуже. Потом я смотрел на него: если он не паникует, значит все под контролем и так и должно быть. А если он начнет переживать, значит надо бояться всем (смеется).
— Дед брал тебя с собой в самолет?
— К сожалению, нет, я был совсем маленький, но мама и тетя полетали на военном самолете. Не за штурвалом, конечно же. Чита — армейский городок. Дед тогда мог их прокатить на самолете. Рассказывали, что там звон в ушах от пропеллеров и жесточайший перегруз. А я знаю, что делать в такой ситуации, дед учил дышать.
— Думал заняться авиацией?
— В 17-18 лет был на распутье между гражданской авиацией и хоккеем. Но хоккей победил. А вот мой младший брат Антон поступил на строительный факультет, и, параллельно, на военную кафедру.
— Каково это — жить в семье военных?
— Меня строго воспитывали: шаг вправо, шаг влево, стоять! Дисциплина была наше все, а дедушка моего отца воспитывал еще строже. Но ни я, ни отец об этом не жалеем. Понимаю, что они хотели достойно воспитать сына, и благодарен за это. Я надеюсь, что в будущем заработаю хорошие деньги и вложу в их любимое дело — строительство.
Пресс-служба ХК «Югра»
