Алексей Яшкин: хочется отдать долг родному городу
Генеральный менеджер «Сокола» Алексей Яшкин в интервью — о возвращении в Красноярск, жизни в Чехии и сыне хоккеисте.
Приход Алексея Яшкина в «Сокол» стал большой неожиданностью. Бывший хоккеист и опытнейший менеджер покинул родной город в 21 год, он выигрывал серебро союзного чемпионата с «Химиком», шесть чемпионатов в Чехии, работал несколько лет в руководстве братиславского «Слована» во время его игры в КХЛ, а сейчас вместе с командой единомышленников постарается вывести «Сокол» на новый уровень.
— Вы много лет были вне российского хоккея. Если приход Александра Семина в «Сокол» предполагался, то ваше имя всплыло совершенно внезапно. Кто и как на вас вышел и долго ли думали над предложением «крылатых»?
— Мне позвонил Александр Валерьевич. Разговаривали несколько раз. Обсудили стратегию развития клуба, он рассказал мне свое видение, куда двигаться «Соколу», я поделился своими мыслями. Выяснилось, что наши взгляды на команду во многом совпадают. Семин предложил мне должность генменеджера, я согласился, даже и не думал ни минуты, все быстро произошло.
— И все равно неожиданно. С вашим опытом в клубах, претендующих на высокие цели в Чехии и Словакии, теперь работа в середняке ВХЛ.
— Я бы так не разделял. В любом клубе работа генменеджера примерно похожа. Понятно, что разнятся уровни лиг, возможности финансовые и административные, но, в принципе, есть много общего. А главное, Красноярск — мой родной город. И я думал о том, что нужно вернуть городу и команде определенный долг. Именно здесь я вырос, сформировался как хоккеист и человек. Позови любой другой клуб ВХЛ, я бы задумался на длительное время и, скорее всего, отказал, а здесь даже сомнений не было. Начинать что-то новое, тем более с таким известным хоккейным человеком, как Семин, это очень интересно.
— Что-то в реалиях ВХЛ вас удивило и поразило? Или увидели именно то, что ожидали?
— Работая два года в структуре московского «Динамо», в принципе, окунулся в нюансы отечественного хоккея. Понятно, что «Динамо» — один из ведущих клубов КХЛ, а здесь ВХЛ. Но ничего такого, от чего крайне удивился бы, не произошло. В каждом городе, в каждом клубе своя специфика, свои возможности.
— «Сокол» понес существенные потери в межсезонье, но уверенно идет в зоне плей-офф. И даже какое-то время находился среди лидеров. Для многих такие результаты стали откровением. А вы как оцените этот отрезок сезона?
— Я следил за красноярцами, насколько это было возможно. Помню и взлеты, и падения команды. Знаю, что «Сокол» называли командой одного звена. И наша стратегия нацелена в том числе на то, чтобы не было зависимости от какой-то пятерки. Любой сезон длинный, случаются и травмы, и временные потери формы у лидеров, и, если все завязано на нескольких игроках, ни к чему хорошему это не приводит. Нацеливаемся на то, чтобы было как минимум три хороших, боевых звена. Вот смотрите, в начале сезона ярко себя проявили Илья Скворцов и браться Кожуховы. Потом на первые роли вышли те, от кого мы и ждали подобного, — Алексей Князев, Константин Майоров и другие. Но в принципе у нас нет зависимости от каких-то конкретных игроков. Ждем прогресса от второго звена. Если кто-то проваливается, игры разные случаются, партнеры должны поддержать и занять место лидеров.
— Насколько тяжело приглашать игроков в Красноярск? Приходится ли переплачивать, долго ли убеждаете хоккеистов из западной части России на переезд в Сибирь?
— Всегда по-разному. Одинаковых людей нет. У нас есть определенные возможности, у хоккеистов — их индивидуальные запросы. Какие-то мы можем удовлетворить, какие-то нет. Договариваемся. Если не находим точек соприкосновения, то игрок в «Соколе» не оказывается. Все-таки Красноярск — это не последний город страны. Он далеко от Москвы и Санкт-Петербурга, это играет свою отрицательную роль при переговорах. Но игроки, впервые приезжая сюда, видят развитый, современный город, разочарованных нет, наоборот, многие удивляются. Кого-то смущают перелеты. Что касается переплат за игру в Сибири, наверное, это имеет место быть, но мы стараемся убедить нужных нам игроков в их перспективах развития здесь. Кто-то привык жить в большом городе, кому-то это неважно. У любого хоккеиста огромное множество пожеланий, у нас все честно и прозрачно, если что-то для нас нереализуемо, говорим сразу.
— Формирование состава — это ваша прерогатива или занимаетесь вопросами селекции вместе с главным тренером, директором и президентом клуба?
— В хоккее есть два пути. Первый — генменеджер набирает состав, приглашает нужного ему тренера, и тот работает. Наш путь иной. Мы работаем в команде, в связке, по игрокам советуемся, разговариваем, взвешиваем все за и против и принимаем коллегиальное решение.
— Вы играли в «Соколе» до 21 года во второй лиге, затем два года в Новосибирске в первой лиге, а после перешли в элиту в воскресенский «Химик» и сразу стали игроком основы. Как получилось так быстро прорваться в очень сильном советском хоккее?
— Ответ банальный. Мне везло. Наша молодежная команда 1964–65 годов рождения участвовала в первенстве СССР в 1983 году. И «Соколу» удалось занять второе место, только ЦСКА уступили. Это была сенсация. Соперники сами удивлялись. Возвращаются в гостиницу, у них спрашивают: как, дескать, с «Соколом» сыграли? Они отвечают: «4:2». — «А что так мало забили?» — «Так мы же проиграли». В общем, пошумели мы тогда знатно. Вернулись в Красноярск, и некоторых из нас привлекли в главную команду. Получилось не сразу, но постепенно стал игроком основы. Потом подошел срок службы в армии. Командировали в новосибирский СКА. А тогда клубы высшей лиги внимательно следили за молодежью в первой лиге. Предложения поступили не только от «Химика», но воскресенцы были наиболее убедительны. Приезжал меня смотреть второй тренер Валерий Иванович Гущин. Условия меня полностью устроили. В первый же сезон выиграли серебряные медали, что было удивительным, тогда ЦСКА, «Динамо» и «Спартак» никого близко не подпускали, на следующий год стали бронзовыми призерами. Команда у нас хорошая была. Многие ребята уехали в НХЛ, в Европу потом. Дали шанс, я его использовал. Видимо, убедил своей игрой. Хотя не могу сказать, что был семи пядей во лбу. Опять же, повезло, без везения вообще тяжело чего-то добиться. Мне вот судьба улыбнулась.
— Вы же в бронзовом сезоне были очень близки к чемпионству, долгое время лидировали и все-таки пропустили «Динамо» и ЦСКА вперед.
— Действительно, долго лидировали и запас имели от конкурентов, но в ключевом матче с динамовцами, где нас, в принципе, ничья устраивала, побежали за победой, а в итоге пропустили и проиграли. Просели психологически, уступили еще в нескольких играх и оказались на третьем месте. Был реальный шанс, что впервые чемпионом СССР станет не московская команда. Немного не хватило.
— Насколько тяжело было хоккеистам в начале девяностых? Задержки с зарплатой случались?
— Хоккей же не на другой планете существовал. Страна развалилась, это коснулось людей во всех сферах жизни. Особенный контраст возникал с тем, что еще недавно в СССР и представить нельзя было, что будет какая-то задержка по выплатам. А здесь по несколько месяцев денег не видели. Приходилось тяжело. Вся эта нестабильная ситуация и стала главной причиной отъезда за границу.
— Вы были заметным игроком в российском хоккее. Неплохо проявили себя в матчах с клубами НХЛ, «Калгари», на тот момент обладателю Кубка Стэнли, дважды забросили, а уехали в итоге во вторую лигу Чехии. Почему?
— В НХЛ как раз после суперсерии приглашали. Но тогда еще нельзя было так просто взять и уехать. У меня родители жили в Красноярске. Переживал, что мой отъезд может на них отразиться, поэтому варианты с НХЛ даже не рассматривал. До Чехии приглашали в Швецию и Финляндию, но там что-то не срослось, да и клуб не горел желанием меня отпускать. Но потом произошла неприятная ситуация, когда в «Химике» пообещали и не сделали. Сошлись на том, что уеду в первую же команду, которая пригласит. Подоспело предложение от «Всетина». Да, он играл в первом дивизионе, но мне рассказали, насколько это амбициозный клуб, что он ставит перед собой цель выйти в Экстра-лигу уже в этом сезоне, в итоге так и произошло.
— Со «Всетином» случилась уникальная история. Вы вышли в Экстра-лигу, выиграли чемпионство в первый же сезон, а потом становились первыми четыре года подряд. Как так получилось?
— Ну да, пять чемпионств подряд. Потом вторыми стали, а на следующий сезон вновь первыми. Думаю, такое мало кому удавалось. У нас была очень сплоченная и дружная команда. Хороший сплав молодости и опыта. Рядом со звездами, которые играли за сборную Чехии, росли юные таланты. В первый сезон на нас вообще никто не ставил. Но как-то сразу все пошло, и мы на одном дыхании пронеслись по всему чемпионату. А потом во «Всетин» уже стремились попасть. У нас играло несколько олимпийских чемпионов 1998 года. Иржи Допита сразу пришел и все титулы с нами выигрывал. Павел Патера и Мартин Прохазка появились чуть позже, уже в статусе звезд. А вот тот же голкипер Роман Чехманек именно у нас сделал себе имя, несколько сезонов подряд признавался лучшим вратарем чемпионата, а потом уехал в «Филадельфию Флайерс».
— Каков был уровень чемпионата Чехии тогда?
— Достаточно высоким. Мы бились с российскими клубами в Кубке чемпионов. На равных играли и с «Магниткой», и с «Ладой». В одном из сезонов остановились в шаге от финала.
— Во «Всетине» вы провели в разных качествах 18 лет. Это главная команда в вашей жизни?
— Наверное, да. Отыграл 12 сезонов, потом работал спортивным директором. Когда у «Всетина» возникли проблемы и он был лишен лицензии, мы с товарищем приложили много усилий для возрождения клуба, я стал одним из учредителей. Та команда, тот коллектив, который у нас был — это не забывается. И потом, когда реанимировали клуб, поднимались из самых низов. Сейчас «Всетином» руководят другие люди, он играет в первой чешской лиге, пусть прежних результатов нет, но, к счастью, в клубе все стабильно. Жизнь же по-разному складывается. Когда ты чемпион, когда ты на вершине, все хорошо и даже не думается, что могут прийти другие времена. А когда происходит падение, можно опустить руки, но мы так не сделали и все-таки возродили «Всетин».
— Оба ваших сына стали хоккеистами. Младший, Дмитрий, играл в НХЛ, в сборной Чехии, совсем недавно становился лучшим снайпером КХЛ в составе «Динамо», а теперь капитанит в питерском СКА. Вы их целенаправленно готовили к хоккею или это был личный выбор ребят?
— Да у них и выбора особого не было. Мы уехали в Чехию, когда Мише было два года, а Диме восемь месяцев. Город небольшой, 30 тысяч жителей. Хоккейный дворец был центром притяжения. И дети с самого раннего возраста играли. Правда, у Димы еще в теннисе неплохо получалось. Он лет до 14 был второй ракеткой Чехии в своем возрасте. Но тяга к хоккею все-таки пересилила.
— До «Динамо» у Дмитрия статистика не впечатляла, а за два сезона в московском клубе забросил 69 шайб в регулярных чемпионатах и восемь — в плей-офф. Да и сейчас в СКА с голами все в порядке. Почему он так поздно раскрылся именно как бомбардир? Неправильно использовали до «Динамо»?
— Сложный вопрос. Мы часто с ним об этом разговаривали, но ответа так и не нашли. Многое же зависит не только от хоккеиста. Я уже говорил о везении, а есть еще огромное количество нюансов: игровое время, доверие тренера, отношения с партнерами по команде. Постоянно что-то не срасталось. Дима же долго был в НХЛ, и там то получалось, то нет. А в «Динамо» звезды сошлись, у них прекрасная связка образовалась с Вадиком Шипачевым.
— Вы матчи сына смотрите как болельщик или как профессионал, разбираете потом его игру?
— Пытаюсь как болельщик, но не получается. Сейчас уже меньше реагирую, хотя в душе все равно больше критик.
— Как он относится к этой критике?
— Вроде нормально, а может, просто не показывает. У нас хорошее общение, стараюсь и поддержать, и похвалить, но, если мне кажется, что надо поругать, я поругаю.
— Бытует мнение, что в Чехии к русским прохладное отношение, особенно после событий 1968 года. Но вы были капитаном во «Всетине», а Дмитрий капитанил в молодежной сборной. Получается, на вас это отношение не распространилось?
— По-разному бывало. У меня много друзей и чехов, и словаков, но случались неприятные моменты, провокации на площадке и в обычной жизни. Я старался особо не реагировать. Люди везде разные, хорошие и плохие, адекватные и провокаторы — вне зависимости от национальности. А вот команда как-то сразу приняла радушно. То поколение еще изучало русский язык в школе, поэтому в общении проблем не было.
— Когда сборные России и Чехии соперничали между собой, за кого болели?
— За наших. Хотелось, чтобы Дима забил, а наши выиграли.
— Сейчас СКА с большим отрывом лидирует в регулярке КХЛ. Он главный претендент на чемпионство?
— Регулярка и плей-офф все-таки разные вещи. СКА — один из фаворитов, но я бы не сбрасывал со счетов и ЦСКА, и «Динамо», Ярославль может пошуметь, Уфа тоже, «Ак Барс» не стоит недооценивать: если Казань решит внутренние проблемы, то вмешается в борьбу за титул.
— На ваш взгляд, сейчас КХЛ — сильнейшая лига Европы или в свете отъезда некоторых ведущих легионеров она потеряла этот статус?
— Уровень немного упал, но думаю, что КХЛ остается сильнейшим чемпионатом Европы и второй лигой мира после НХЛ.
— Приход Семина на пост президента и вас на должность генменеджера зародили надежду в сердцах красноярских болельщиков на то, что и «Сокол» скоро дебютирует в КХЛ. Это реально?
— Мечтаем об этом. И не только мечтаем, а работаем. Не просто же мы все пришли в «Сокол», чтобы посидеть. Хочется развиваться, вот молодежка теперь играет в МХЛ. И динамика должна происходить постоянно, быть видна и зрителю, и нам всем. Я не могу назвать временные рамки, но то, что мы все хотим в КХЛ, — это безусловно.
— Где сейчас ваш дом? Когда, к примеру, собираетесь в Красноярск, то говорите, что летите домой?
— Я не то что уехал из родного города и здесь не появлялся. Пока дети маленькие были, каждый год к родителям прилетали. Потом — с более длительными перерывами, вот до приглашения в «Сокол» не был в Красноярске четыре года. А вообще, я, как цыган, куда бы ни летел — лечу домой, а своего угла нет. Конечно, утрирую немного. В Красноярск — домой, во Всетин — домой, все-таки 18 лет там провел. Их из жизни не выкинешь.
— Вы много лет были вне российского хоккея. Если приход Александра Семина в «Сокол» предполагался, то ваше имя всплыло совершенно внезапно. Кто и как на вас вышел и долго ли думали над предложением «крылатых»?
— Мне позвонил Александр Валерьевич. Разговаривали несколько раз. Обсудили стратегию развития клуба, он рассказал мне свое видение, куда двигаться «Соколу», я поделился своими мыслями. Выяснилось, что наши взгляды на команду во многом совпадают. Семин предложил мне должность генменеджера, я согласился, даже и не думал ни минуты, все быстро произошло.
— И все равно неожиданно. С вашим опытом в клубах, претендующих на высокие цели в Чехии и Словакии, теперь работа в середняке ВХЛ.
— Я бы так не разделял. В любом клубе работа генменеджера примерно похожа. Понятно, что разнятся уровни лиг, возможности финансовые и административные, но, в принципе, есть много общего. А главное, Красноярск — мой родной город. И я думал о том, что нужно вернуть городу и команде определенный долг. Именно здесь я вырос, сформировался как хоккеист и человек. Позови любой другой клуб ВХЛ, я бы задумался на длительное время и, скорее всего, отказал, а здесь даже сомнений не было. Начинать что-то новое, тем более с таким известным хоккейным человеком, как Семин, это очень интересно.
— Что-то в реалиях ВХЛ вас удивило и поразило? Или увидели именно то, что ожидали?
— Работая два года в структуре московского «Динамо», в принципе, окунулся в нюансы отечественного хоккея. Понятно, что «Динамо» — один из ведущих клубов КХЛ, а здесь ВХЛ. Но ничего такого, от чего крайне удивился бы, не произошло. В каждом городе, в каждом клубе своя специфика, свои возможности.
— «Сокол» понес существенные потери в межсезонье, но уверенно идет в зоне плей-офф. И даже какое-то время находился среди лидеров. Для многих такие результаты стали откровением. А вы как оцените этот отрезок сезона?
— Я следил за красноярцами, насколько это было возможно. Помню и взлеты, и падения команды. Знаю, что «Сокол» называли командой одного звена. И наша стратегия нацелена в том числе на то, чтобы не было зависимости от какой-то пятерки. Любой сезон длинный, случаются и травмы, и временные потери формы у лидеров, и, если все завязано на нескольких игроках, ни к чему хорошему это не приводит. Нацеливаемся на то, чтобы было как минимум три хороших, боевых звена. Вот смотрите, в начале сезона ярко себя проявили Илья Скворцов и браться Кожуховы. Потом на первые роли вышли те, от кого мы и ждали подобного, — Алексей Князев, Константин Майоров и другие. Но в принципе у нас нет зависимости от каких-то конкретных игроков. Ждем прогресса от второго звена. Если кто-то проваливается, игры разные случаются, партнеры должны поддержать и занять место лидеров.
— Насколько тяжело приглашать игроков в Красноярск? Приходится ли переплачивать, долго ли убеждаете хоккеистов из западной части России на переезд в Сибирь?
— Всегда по-разному. Одинаковых людей нет. У нас есть определенные возможности, у хоккеистов — их индивидуальные запросы. Какие-то мы можем удовлетворить, какие-то нет. Договариваемся. Если не находим точек соприкосновения, то игрок в «Соколе» не оказывается. Все-таки Красноярск — это не последний город страны. Он далеко от Москвы и Санкт-Петербурга, это играет свою отрицательную роль при переговорах. Но игроки, впервые приезжая сюда, видят развитый, современный город, разочарованных нет, наоборот, многие удивляются. Кого-то смущают перелеты. Что касается переплат за игру в Сибири, наверное, это имеет место быть, но мы стараемся убедить нужных нам игроков в их перспективах развития здесь. Кто-то привык жить в большом городе, кому-то это неважно. У любого хоккеиста огромное множество пожеланий, у нас все честно и прозрачно, если что-то для нас нереализуемо, говорим сразу.
— Формирование состава — это ваша прерогатива или занимаетесь вопросами селекции вместе с главным тренером, директором и президентом клуба?
— В хоккее есть два пути. Первый — генменеджер набирает состав, приглашает нужного ему тренера, и тот работает. Наш путь иной. Мы работаем в команде, в связке, по игрокам советуемся, разговариваем, взвешиваем все за и против и принимаем коллегиальное решение.
— Вы играли в «Соколе» до 21 года во второй лиге, затем два года в Новосибирске в первой лиге, а после перешли в элиту в воскресенский «Химик» и сразу стали игроком основы. Как получилось так быстро прорваться в очень сильном советском хоккее?
— Ответ банальный. Мне везло. Наша молодежная команда 1964–65 годов рождения участвовала в первенстве СССР в 1983 году. И «Соколу» удалось занять второе место, только ЦСКА уступили. Это была сенсация. Соперники сами удивлялись. Возвращаются в гостиницу, у них спрашивают: как, дескать, с «Соколом» сыграли? Они отвечают: «4:2». — «А что так мало забили?» — «Так мы же проиграли». В общем, пошумели мы тогда знатно. Вернулись в Красноярск, и некоторых из нас привлекли в главную команду. Получилось не сразу, но постепенно стал игроком основы. Потом подошел срок службы в армии. Командировали в новосибирский СКА. А тогда клубы высшей лиги внимательно следили за молодежью в первой лиге. Предложения поступили не только от «Химика», но воскресенцы были наиболее убедительны. Приезжал меня смотреть второй тренер Валерий Иванович Гущин. Условия меня полностью устроили. В первый же сезон выиграли серебряные медали, что было удивительным, тогда ЦСКА, «Динамо» и «Спартак» никого близко не подпускали, на следующий год стали бронзовыми призерами. Команда у нас хорошая была. Многие ребята уехали в НХЛ, в Европу потом. Дали шанс, я его использовал. Видимо, убедил своей игрой. Хотя не могу сказать, что был семи пядей во лбу. Опять же, повезло, без везения вообще тяжело чего-то добиться. Мне вот судьба улыбнулась.
— Вы же в бронзовом сезоне были очень близки к чемпионству, долгое время лидировали и все-таки пропустили «Динамо» и ЦСКА вперед.
— Действительно, долго лидировали и запас имели от конкурентов, но в ключевом матче с динамовцами, где нас, в принципе, ничья устраивала, побежали за победой, а в итоге пропустили и проиграли. Просели психологически, уступили еще в нескольких играх и оказались на третьем месте. Был реальный шанс, что впервые чемпионом СССР станет не московская команда. Немного не хватило.
— Насколько тяжело было хоккеистам в начале девяностых? Задержки с зарплатой случались?
— Хоккей же не на другой планете существовал. Страна развалилась, это коснулось людей во всех сферах жизни. Особенный контраст возникал с тем, что еще недавно в СССР и представить нельзя было, что будет какая-то задержка по выплатам. А здесь по несколько месяцев денег не видели. Приходилось тяжело. Вся эта нестабильная ситуация и стала главной причиной отъезда за границу.
— Вы были заметным игроком в российском хоккее. Неплохо проявили себя в матчах с клубами НХЛ, «Калгари», на тот момент обладателю Кубка Стэнли, дважды забросили, а уехали в итоге во вторую лигу Чехии. Почему?
— В НХЛ как раз после суперсерии приглашали. Но тогда еще нельзя было так просто взять и уехать. У меня родители жили в Красноярске. Переживал, что мой отъезд может на них отразиться, поэтому варианты с НХЛ даже не рассматривал. До Чехии приглашали в Швецию и Финляндию, но там что-то не срослось, да и клуб не горел желанием меня отпускать. Но потом произошла неприятная ситуация, когда в «Химике» пообещали и не сделали. Сошлись на том, что уеду в первую же команду, которая пригласит. Подоспело предложение от «Всетина». Да, он играл в первом дивизионе, но мне рассказали, насколько это амбициозный клуб, что он ставит перед собой цель выйти в Экстра-лигу уже в этом сезоне, в итоге так и произошло.
— Со «Всетином» случилась уникальная история. Вы вышли в Экстра-лигу, выиграли чемпионство в первый же сезон, а потом становились первыми четыре года подряд. Как так получилось?
— Ну да, пять чемпионств подряд. Потом вторыми стали, а на следующий сезон вновь первыми. Думаю, такое мало кому удавалось. У нас была очень сплоченная и дружная команда. Хороший сплав молодости и опыта. Рядом со звездами, которые играли за сборную Чехии, росли юные таланты. В первый сезон на нас вообще никто не ставил. Но как-то сразу все пошло, и мы на одном дыхании пронеслись по всему чемпионату. А потом во «Всетин» уже стремились попасть. У нас играло несколько олимпийских чемпионов 1998 года. Иржи Допита сразу пришел и все титулы с нами выигрывал. Павел Патера и Мартин Прохазка появились чуть позже, уже в статусе звезд. А вот тот же голкипер Роман Чехманек именно у нас сделал себе имя, несколько сезонов подряд признавался лучшим вратарем чемпионата, а потом уехал в «Филадельфию Флайерс».
— Каков был уровень чемпионата Чехии тогда?
— Достаточно высоким. Мы бились с российскими клубами в Кубке чемпионов. На равных играли и с «Магниткой», и с «Ладой». В одном из сезонов остановились в шаге от финала.
— Во «Всетине» вы провели в разных качествах 18 лет. Это главная команда в вашей жизни?
— Наверное, да. Отыграл 12 сезонов, потом работал спортивным директором. Когда у «Всетина» возникли проблемы и он был лишен лицензии, мы с товарищем приложили много усилий для возрождения клуба, я стал одним из учредителей. Та команда, тот коллектив, который у нас был — это не забывается. И потом, когда реанимировали клуб, поднимались из самых низов. Сейчас «Всетином» руководят другие люди, он играет в первой чешской лиге, пусть прежних результатов нет, но, к счастью, в клубе все стабильно. Жизнь же по-разному складывается. Когда ты чемпион, когда ты на вершине, все хорошо и даже не думается, что могут прийти другие времена. А когда происходит падение, можно опустить руки, но мы так не сделали и все-таки возродили «Всетин».
— Оба ваших сына стали хоккеистами. Младший, Дмитрий, играл в НХЛ, в сборной Чехии, совсем недавно становился лучшим снайпером КХЛ в составе «Динамо», а теперь капитанит в питерском СКА. Вы их целенаправленно готовили к хоккею или это был личный выбор ребят?
— Да у них и выбора особого не было. Мы уехали в Чехию, когда Мише было два года, а Диме восемь месяцев. Город небольшой, 30 тысяч жителей. Хоккейный дворец был центром притяжения. И дети с самого раннего возраста играли. Правда, у Димы еще в теннисе неплохо получалось. Он лет до 14 был второй ракеткой Чехии в своем возрасте. Но тяга к хоккею все-таки пересилила.
— До «Динамо» у Дмитрия статистика не впечатляла, а за два сезона в московском клубе забросил 69 шайб в регулярных чемпионатах и восемь — в плей-офф. Да и сейчас в СКА с голами все в порядке. Почему он так поздно раскрылся именно как бомбардир? Неправильно использовали до «Динамо»?
— Сложный вопрос. Мы часто с ним об этом разговаривали, но ответа так и не нашли. Многое же зависит не только от хоккеиста. Я уже говорил о везении, а есть еще огромное количество нюансов: игровое время, доверие тренера, отношения с партнерами по команде. Постоянно что-то не срасталось. Дима же долго был в НХЛ, и там то получалось, то нет. А в «Динамо» звезды сошлись, у них прекрасная связка образовалась с Вадиком Шипачевым.
— Вы матчи сына смотрите как болельщик или как профессионал, разбираете потом его игру?
— Пытаюсь как болельщик, но не получается. Сейчас уже меньше реагирую, хотя в душе все равно больше критик.
— Как он относится к этой критике?
— Вроде нормально, а может, просто не показывает. У нас хорошее общение, стараюсь и поддержать, и похвалить, но, если мне кажется, что надо поругать, я поругаю.
— Бытует мнение, что в Чехии к русским прохладное отношение, особенно после событий 1968 года. Но вы были капитаном во «Всетине», а Дмитрий капитанил в молодежной сборной. Получается, на вас это отношение не распространилось?
— По-разному бывало. У меня много друзей и чехов, и словаков, но случались неприятные моменты, провокации на площадке и в обычной жизни. Я старался особо не реагировать. Люди везде разные, хорошие и плохие, адекватные и провокаторы — вне зависимости от национальности. А вот команда как-то сразу приняла радушно. То поколение еще изучало русский язык в школе, поэтому в общении проблем не было.
— Когда сборные России и Чехии соперничали между собой, за кого болели?
— За наших. Хотелось, чтобы Дима забил, а наши выиграли.
— Сейчас СКА с большим отрывом лидирует в регулярке КХЛ. Он главный претендент на чемпионство?
— Регулярка и плей-офф все-таки разные вещи. СКА — один из фаворитов, но я бы не сбрасывал со счетов и ЦСКА, и «Динамо», Ярославль может пошуметь, Уфа тоже, «Ак Барс» не стоит недооценивать: если Казань решит внутренние проблемы, то вмешается в борьбу за титул.
— На ваш взгляд, сейчас КХЛ — сильнейшая лига Европы или в свете отъезда некоторых ведущих легионеров она потеряла этот статус?
— Уровень немного упал, но думаю, что КХЛ остается сильнейшим чемпионатом Европы и второй лигой мира после НХЛ.
— Приход Семина на пост президента и вас на должность генменеджера зародили надежду в сердцах красноярских болельщиков на то, что и «Сокол» скоро дебютирует в КХЛ. Это реально?
— Мечтаем об этом. И не только мечтаем, а работаем. Не просто же мы все пришли в «Сокол», чтобы посидеть. Хочется развиваться, вот молодежка теперь играет в МХЛ. И динамика должна происходить постоянно, быть видна и зрителю, и нам всем. Я не могу назвать временные рамки, но то, что мы все хотим в КХЛ, — это безусловно.
— Где сейчас ваш дом? Когда, к примеру, собираетесь в Красноярск, то говорите, что летите домой?
— Я не то что уехал из родного города и здесь не появлялся. Пока дети маленькие были, каждый год к родителям прилетали. Потом — с более длительными перерывами, вот до приглашения в «Сокол» не был в Красноярске четыре года. А вообще, я, как цыган, куда бы ни летел — лечу домой, а своего угла нет. Конечно, утрирую немного. В Красноярск — домой, во Всетин — домой, все-таки 18 лет там провел. Их из жизни не выкинешь.
gornovosti.ru
