Иннокентий Рыбин: еще ни разу не было, чтобы я не выходил в плей-офф
Нападающий «Магнитки» Иннокентий Рыбин является лучшим снайпером команды. Несмотря на это, только в январе Рыбин забросил свою первую шайбу в чемпионате на домашнем льду. До этого все тринадцать голов он забил в гостях. Там же сделал два хет-трика. В огромном интервью форвард рассказал о том, как он попал в хоккей, про первый сезон в составе «Магнитки», а также о многом другом.
— Иннокентий, за два последних месяца тебе удалось сделать два хет-трика в Кирово-Чепецке и Воскресенске. Твой первый хет-трик состоялся в Омске в конце декабря 2021 годав составе «Стальных Лисов». Как хорошо ты его помнишь?
— Который был в Омске? Да, помню. Это была моя первая смена в игре: мне отдали на левый борт, я ускорился, пробежал и с неудобной руки попал под ловушку. Второй гол: мы в зоне заперли, возили, и мне на дальнюю штангу отдал Илья Квочко. Третий гол: также Илья Квочко выбрасывал из своей зоны, я обогнал защитника, вратарь замешкался, вышел сначала из ворот, потом обратно решил вернуться. Я от его щитка с задней стороны попал. Это был хет-трик, первый.
— Два хет-трика в ВХЛ с интервалом в два месяца. Есть ли у них общая составляющая или они совершенно разные по степени сложности?
— Абсолютно разные, потому что в Кирово-Чепецке, можно сказать, было два выхода «один в ноль», что только от меня зависело, что я должен был обыграть. А еще я забил с броска в большинстве. А в Воскресенске первый гол в борьбе: я ткнул по ней, и вратарь не видел, ему весь обзор закрыли, она залетела. Второй гол, мне повезло также. Была борьба на пятаке, она ко мне отскочила, в пустые добил. А третий гол, да, хороший. Я открылся в центр, мне Никита Зимин с полборта отдал, я под ловушку бросил. В Кирово-Чепецке более красивые голы были, чем в Воскресенске.
— И оба хет-трика именно на выезде...
— Я все тринадцать шайб забил на выезде, ни одного дома.
— Получается, дома сложнее?
— Я не понимаю. Где-то не залетает, где-то штанги. Но на выезде такого нет.
— А ты, кстати, думал так: сегодня домашний матч, и я, наверное, снова не забью...
— Главное, чтобы мы выиграли. Это основное. Там уже неважно. Хочется, конечно, дома забить, но если пока нет, ладно. Придет.
— В баскетбольном ЦСКА есть традиция: кто забивает сотое очко, тот на следующую тренировку приносит пончики на всю команду. А что насчет хет-трика? Как отметили?
— Нет, у нас такого нет. Может, добавим попозже. Дни рождения были как раз в эти дни. У Миши Грасса был день рождения, он в Воскресенске проставлялся. А в Кирово-Чепецке не было времени отмечать, мы сразу уезжали в Ижевск.
— Как родственники поздравили с такой результативной игрой в последнее время?
— Они живут в Казани. Я сам оттуда. Позвонили, поздравили. Единственное, что я папе забыл шайбы передать за первый хет-трик в ВХЛ. Попозже передам.
— Сколько лет ты в Магнитогорске живешь?
— С 2018-го.
— Живешь на базе?
— Сейчас нет, на квартире живу. Тот сезон провел в Орске. До этого, да, — все время на базе. Я приехал из Дмитрова, что в Подмосковье. Приехал на просмотр, мне показали главную арену и интернат. Потом сказали, подходишь, и я приехал, но жил уже в новом интернате. В «Магнитке» есть игроки — Миша Грасс и Никита Зимин. Они, получается, года по два в «старом» интернате жили.
— Кто позвал в систему «Металлурга»?
— Никто. Сам приехал. Есть такой сайт по детскому хоккею, там объявление было, что в «Металлург» нужны молодые нападающие. А перед Дмитровым из «Ак Барса» надо было уже уходить. Папа все мне говорил: «Давай, в Магнитогорск!». А что я туда поеду? В 11 лет я еще такой хоккеистик был: худой, маленький и не бегущий. Я отвечал, ну какой Магнитогорск? Давай, мой хоккей исправим. Поехал в Дмитров. Через полгода вырос на 15 сантиметров, и масса пошла. В 14 лет я поехал сюда с папой на просмотр. Неделю тут пробыли, после чего пригласили летом на сборы. Папа привез меня с вещами, оставил. Затем через каждые два месяца родители наведывались. А когда попал в МХЛ, уже не приезжали. Только летом меня забирали отсюда.
— Чему научила такая взрослая жизнь юного 14-летнего хоккеиста Рыбина?
— Детство чуть быстрее прошло. Но я тоже такой хулиган, до сих пор еще. В первую очередь, самостоятельности.
— Предсезонка в ВХЛ и в МХЛ. В чем разница?
— Я вам так скажу: предсезонка в МХЛ была тяжелее, чем даже в том году. В этом году предсезонка в ВХЛ и в МХЛ была наравне. А в те годы тренером был Николай Александрович Лемтюгов, и у него была такая мысль, что нужны кроссы. Я не люблю кроссы вообще. Сейчас кроссы убрали, сделали велосипед. Велосипед попроще, чем какие-нибудь десять километров. Поэтому в МХЛ мне было тяжелее, чем в ВХЛ. В Орске не было и не будет кроссов вообще. Там же трагическая ситуация произошла: на кроссе человек умер. И жара там была — плюс сорок. Не было смысла в такую погоду на улице заниматься. Вместо этого мы крутили велосипед.
— Сложно было перестроиться с МХЛ? В ВХЛ все-таки мужички играют.
— Как сказать? У меня была тогда операция после последнего сезона в МХЛ. Можно сказать, я все лето посвятил восстановлению плеча. Я и бегать-то толком не мог: плечо дергалось, болело. Я его восстанавливал. В итоге приезжаю сюда. Мы здесь две недели прозанимались. Подъехали игроки с первой команды, кто-то прибыл на просмотр в первую команду. Мы две недели катались, был еще небольшой зал. Сергей Петрович Киприянов давал мне упражнения на восстановления плеча. Я его до конца сделал, вернул функции. И нам сказали, что я, Егор Пензин, Леша Фурса едем в Орск. А мы же тренировались две недели с Егором Яковлевым, Алексеем Маклюковым, Павлом Акользиным. И когда прибыли в Орск, мне показалось, что не такой уж серьезный уровень ВХЛ. Мы побыстрее, потехничней. Но когда постоянно тренируешься с командой ВХЛ, ты превращаешься в игрока ВХЛ. С этим ничего не поделать. Чтобы ты ни делал, ты все равно в одной этой системе. Было тяжело. Предсезонка, причем, прошла нормально, а сезон у меня начался неважно. В сентябре сыграл две игры, месяц крутил велосипеды, бега всякие были. В итоге вышел вторую игру с Новокузнецком, а у нас большинство. Мне с лавки орут: «Меняйся, меняйся!». Думаю, нет, я месяц отдыхал. В итоге в конце смены отдал голевой пас, мы забили. Поспокойней стало. Потом поехали в Воскресенск, и там первый гол тут же случился. Начал постоянно играть. Весь плей-офф провел, и вторую часть сезона полностью отыграл.
— Тренер не ругал за то, что переиграл смену?
— Нет. Гол забили же. Значит, все правильно сделал. Я помню, что ног не чувствовал. Они нас в начале смены в нашей зоне возили, а концовку мы провели лучше.
— Отличия по игре в атаке «Магнитки» Гусманова и Полозова?
— Сейчас у нас есть определенная тактика, но она ротируется. Мы можем меняться местами, куда угодно ездить. Ты можешь по возможности подниматься, запускать за ворота, из-за ворот что-то пробовать. Необязательно стоять, как было при Гусманове. Один на дальнем пятаке, другой на пятаке. В угол если шайба улетает, на защитника поднимаешь, а сам едешь на пятак вторым. Но так никто не играл против нас. Уже точно нас большую часть сезона запирали в нашей зоне, а мы все по каким-то позициям катались. Потом приехал Евгений Анатольевич, и сказал, что мы будем играть вот в такой хоккей. Сразу было видно: интересный хоккей. В такой мы примерно играли в «Южном Урале»: в активный, везде в давление, чтобы быстрее забрать шайбу, чтобы самим играть поменьше в обороне. Что, как он сказал: «мы забивали голы, не потея». В целом, так и получилось в гостях против «Тороса», они настраивались на одну игру, чтоб нас возить, как до этого нас все команды возили. Честно сказать, очень неприятно было. Мы приехали, сразу побежали, в их зоне всю игру провели. В конце только получили удаление, из-за этого они перевели игру в нашу зону. Так и продолжилось, сейчас так идет. Нам неважно, какие команды. Мы играем в свой хоккей. Было неудобно с «Рязанью» из-за их поля. У нас площадка чуть больше канадской, и во всей Лиге такие, кроме «Рязани». В Орске еще такая же. Как ее назвать? Аэродром. Там нам было тяжело бегать в давление. Нас просто одной диагональю отрезали. Все другие игры отлично сыграли. Где-то нам не повезло, как с «Молотом» в гостях. Они весь период отбрасывались, одна контратака — гол. С Ижевском вообще не знаю, как играть. У меня с «Ижсталью» четыре матча и четыре поражения. Я не играл перед Новым годом из-за травмы, но я ни разу не видел, чтобы моя команда выиграла у Ижевска во взрослом хоккее.
— У тебя интересная память. Ты прекрасно помнишь все эти моменты?
— Да. Я могу что-то другое не помнить, а то, что, по сути, несильно надо, я помню.
— Расскажи, что изменилось в коллективе с приходом Полозова? Возможно, он внес какое-то необычное правило, которого еще не было за твою непродолжительную карьеру?
— Какого-то правила нет. При нем мы стали играть в современный хоккей. Мы не смотрели матч, например, «Чикаго» — «Детройт» 2005-го года, как до этого было, а мы смотрели прошлогодний финал Кубка Стэнли «Эдмонтон» — «Флорида», как там люди играют. Интересное правило: несильно надо втыкаться.
— А как вы смотрели эти финальные матчи?
— Прямо здесь, где мы с вами разговариваем, в пресс-центре детского дворца. Мы здесь садимся, Евгений Анатольевич нам все показывает конкретно. Например, такая ситуация, как из нее выйти. Или как мы обороняемся в такой ситуации на примере игры чемпионских команд НХЛ последних лет. Конечно, где-то в игре на эмоциях мы можем сделать что-то не так. Но хоккей — это командная игра, чтобы что-то исправлять. Новое для меня, как мы обороняемся. Загоняем впятером двоих-троих соперников, и оттуда же сразу контратака, либо в зоне запираем и играем. Вот это новое для меня. На это никогда не обращал внимания, что именно так можно.
— Требования к нападающим при новом тренере сильно изменились? Вам больше приходится работать над собой?
— Работать-то так же. Просто сейчас работа с головой идет. Ты понимаешь для чего и куда ты бежишь. Первую половину сезона я просто не понимал, во что играю. Выходил, и не хотел это делать. Почему я должен именно тут стоять, именно так, когда мы в зоне атаки? Каждый гол это своя импровизация: у тебя что-то получилось, ты забил. А тут у меня нет импровизации. Я так не умею играть. Это было сразу видно, потому что у меня было 1+5 за 20 матчей, пока не пришел Евгений Анатольевич. Думал, может, во мне какая-то проблема. Нет, я, конечно, люблю играть в тело, но это чтобы завестись, может, кого-то завести из команды. Но чтобы я просто бегал за кем-то. В общем, непонятно играл. А сейчас мы это все с головой делаем. Как нам сказал Полозов: «Не потея, забивать голы». Конечно, потея все равно, но чуть легче это все.
— Уровень ВХЛ изменился по сравнению с прошлым сезоном?
— Стало больше молодежи. Я разговаривал с нашими опытными игроками: Никитой Жлобой и Женей Григоренко. Сейчас ВХЛ другая. Раньше было много «стариков», которые заканчивали карьеры. Лига омолодилась. Если видишь не из своего года человека, то какого-нибудь 2000-го и он там не один. Вот у нас вообще, три человека, которые ближе к тридцати, 2000-го года человека четыре, а все остальные 2001-2005 года рождения. ВХЛ меняется, и хоккей становится чуть интересней от этого. Конечно, есть команды, которым, надо-надо. Как вот «Рязань». Они стоят, балдеют, им без разницы. Все стараются играть в хоккей. Надо иметь желание получать удовольствие от этого. Да, сейчас хоккей для нас это работа, потому что есть контракты. Но ты все равно хочешь получать какое-то удовольствие. А когда ты выходишь, и не получаешь этого удовольствия, зачем играть?
— «Рязань» без шайбы играет?
— Наоборот, с шайбой, но они просто стоят на месте, не пытаются атаковать. Потом вдруг побегут, когда мы уже наелись, устали. Не нравится мне эта команда.
— Что тебе дал прошлогодний сезон в «Южном Урале»?
— Уверенность, что я могу дальше играть. У многих же карьера в МХЛ заканчивается. Они заходят во взрослый хоккей — и все. Я все равно выхожу: что-то забиваю, что-то отдаю, где-то я обыгрываю людей. Особенно самое кайфовое время было в плей-офф. Было очень круто. У нас в Орске в прошлом сезоне тоже достаточно молодая команда была. Но мы играли против СКА-«Невы». Там был матч, мы закончили его победой на 112-й минуте, когда Никита Жлоба забил. И мы выходим на следующий матч, наш тренер Владислав Отмахов поменял две пятерки и мы проиграли 1:4. А у нас еще удаляли людей в той игре, дали по три матча дисквалификации, хотя драки, можно сказать, были обоюдными. Это максимум пять минут, ну матч-штраф, но не три игры... Так мы потеряли до конца серии ведущего защитника Данила Степанова и человека, который забирал все меньшинство — Сашу Путилова. И у нас, получается, троих-четверых нет, и лавки нет. Ну, ладно, до седьмого матча мы дошли. В седьмой игре у нас было десять удалений, у соперника — ноль.
— Где играли седьмую игру?
— В Питере. Я ничего не буду говорить. Но все равно сезон хороший был, и команда дружная. Рано закончился, но опыт большой принес.
— Твое знакомство с хоккеем началось в Казани. Сколько тебе было?
— Пять лет. Когда я был маленьким, года три-четыре, папа водил меня на хоккей. Брат футболист — Богдан Рыбин, играл в «Рубине». Папа просто водил на хоккей. Раньше он был хоккеистом, как и мой родной дядя. Оба служили в армии, когда вернулись, баулов с формой нет уже. И так они закончили, можно сказать, с хоккеем.
— Украли?
— Куда-то ушло. Время такое было — девяностые. Меня водили на хоккей, я смотрел. Однажды увидел афишу, а на ней набор в школу. Спросил папу: «А мне можно?» — «Ну, конечно. Дети ведь тоже играют». Меня привели, смотрю: человек двести катаются, потом сто, потом пятьдесят, потом тридцать. Но я еще лет до семи занимался футболом в «Рубине». Там мне было полегче, каждый тренер знал. Моей левой ноге пророчили какое-то будущее, но в футболе было мало друзей, в хоккее их было больше. Поэтому я выбрал хоккей.
— Помнишь, как играли за «Ак Барс» Зиновьев, Зарипов, Морозов?
— Зиновьева не очень помню, точно помню Зарипова, Морозова. Ярко Иммонен — мой любимый игрок был. Капанен, Песонен. Я видел Лемтюгова, Казионова. Есть календари, когда они еще за «Ак Барс» играли.
— Какой тренер в детстве повлиял на тебя как на будущего игрока?
— Точно не в «Ак Барсе» из меня сделали хоккеиста. Это сто процентов. Потому что катание мне сделала тренер по шорт-треку. Она мне поставила какое-никакое катание, чтоб я двигался. Потом, когда в Дмитров приехал, первые два года был один тренер. И там было много физики и борьбы. Весь тренировочный процесс на этом строился. Поднимали приличное количество железа. Мы потом в сезоне у ЦСКА из трех игр выигрывали две. Последний мой тренер в Дмитрове Юрий Серафимович дал мне свободу, много техники и уверенности. Потом это на игры переносилось. Дмитров играл против «Динамо», ЦСКА, «Витязя», «Локомотива». Поэтому, когда я приехал в Магнитогорск, мне здесь было не так уж и тяжело. Сергей Владимирович Кронов и Дмитрий Сергеевич Беленов огромный вклад в меня внесли. Сергей Владимирович это мой второй отец, можно сказать. Как раз это был переходный возраст, замашки, заскоки. Все простили, вот так скажем.
— Три сезона в «Стальных Лисах» в компании с Юровым, Канцеровым, Гребенкиным, Набоковым, Гололобовым. Чего команде не хватало в плей-офф Кубка Харламова?
— Это было интересно. Первый мой плей-офф 2021 года не могу даже в актив заносить. Против нас играли «Белые Медведи», которым из «Челмета» спустили игроков. Шабанов выходил играть. Это я не буду даже вспоминать, потому что неинтересно. Второй мой плей-офф — да, интересно. С «Локо-76» начинали. Первую игру крупно выиграли 6:2, а вторую они по буллитам выиграли и начали нам показывать. А у них кричалка была после побед: «Эо!». И мы ее слышали через стенку. Тренеры нам на это указали, и в Ярославле мы дважды крупно выиграли. После серии должно быть рукопожатие, но мы на весь стадион им орали: «Эо!». Потом еще в раздевалке так кричали. Вот эти «Лисы» в 2022 году должны были до медалей МХЛ добраться. Первый матч Омску дома случайно проиграли, второй выиграли. Приезжаем к ним, выигрываем. Не без нервов. Мы вели 3:1 и в третьем периоде нам две забивают, и за минуту до конца мы забили, повели в серии 2 — 1. В четвертом матче игра не пошла, начались драки. Меня дисквалифицировали. Я последний матч с трибуны смотрел. Мы ведем 4:1, все хорошо. В третьем периоде спускаюсь вниз к стеклу. Илья Набоков пропускает вторую, потом третью. Помню, как Глеб Трикозов в нашей зоне стоит на вбрасывании, я стою ровно за ним. Вижу угол и то, как Кирилл Жуков закрыл обзор Набокову. У Трикозова бросок хороший. Идеально попал. Дальше овертайм, где перекладина, где шайбу человек из ворот достал, там было невидно это из-за кучи-малы. Был штрафной бросок, который не реализовал Сердюк, попал в штангу. Он же потом и забил во втором овертайме — 4:5. Это все было вообще. Это было трагично. В раздевалку заходишь, смотришь: такие люди плачут, которые вроде не должны. А они плакали. Тяжело было. Третий плей-офф у меня хорошо начался: первый матч — два гола, второй — гол. Приезжаем на выезд, отдаю пас, потом неудачно подсаживаюсь: уходя от силового, попадаю в борт плечом. Рвется связка. Мне дали обезболивающее, выхожу на следующую смену, против меня защитник идет. Я другим плечом в тело даю, у меня слезы пошли. Мне вечером Николай Лемтюгов пишет: «Что ты?» — «Поднять руку не могу» — «Давай завтра только на большинство будешь выходить». Мне все делают: плечо замотали, все вкололи, никто ничего не говорит. Станислав Андреевич Шумик называет состав, а там меня нет. Так моя карьера в МХЛ закончилась.
— Вместе с Евгением Полозовым в «Магнитку» пришел Дмитрий Казионов. Что он добавил в твоем мастерстве?
— Чуть другой взгляд на игру, на мою позицию, где я стою, как можно, что делать. Потому что мы перед каждой тренировкой заранее выходим, тренируем большинство. И определенные вещи он подсказывает: где лучше встать, куда лучше смотреть и так далее. Я разносторонний игрок, всю жизнь больше отдаю, чем забиваю. Это сейчас какой-то сезон непонятный, что у меня где-то наравне это идет. Многое внес, и схемы интересные, что мы пытаемся разыграть. До этого схем полтора года не было: и в Орске, и здесь до прихода Евгения Полозова.
— Чувствуется, что Дмитрий Казионов имеет богатый опыт игры на высшем уровне?
— Да, сто процентов. Он бы до сих пор мог играть.
— От чего зависит твой настрой на игру?
— В-первых, если уже все идет не так...Условно, не могу в обед уснуть или при обмотке амуниции скотч рвется. Начинается нервоз, как в Воскресенске. Там у меня была худшая раскатка, худшая разминка и хет-трик. Непонятно же, от чего это зависит. Абсолютно! Я точно знаю, что мне не надо ни с кем из соперников разговаривать, потому что все это сразу прекращается. Как это было в гостях против АКМ. Я забил первый гол буквально во второй смене. Позже против меня грязновато сыграли. И все, у меня на этом хоккей закончился. Ладно, что счет был 3:0 в нашу пользу. Какая-то уверенность была, и я с ним разговаривал. Но вот этого делать мне никогда не надо.
— Когда игра не идет, очки не набираются, как это все переосмысливается тобой?
— В этом году была такая серия, но я не заметил ее. Так не идет, ладно: где-то во что-то воткнулся, где-то что-то отобрал. Вот так старался играть. Если забить не можешь, надо как-то пользу приносить.
— Встречал ли ты когда-нибудь человека с именем Иннокентий?
— Нет. Никого с таким именем точно не встречал.
— Кто дал такое редкое имя?
— Папа. Посмотрел, сказал: «Все, Иннокентий». Мне мама так рассказывала.
— Ты ведь ходил в детский сад, школу. Как сверстники реагировали на твое имя?
— Дрался с ними. В садике точно, когда они начинали говорить «Кеша — попугай». А в школе не было, тут тем более. Кеша, Кеша. Меня больше раздражает, когда «Рыбой» называют. Сейчас если скажут «Кеша — попугай», мне без разницы уже.
— Ты знаешь такого актера как Иннокентий Смоктуновский?
— Да.
— Смотрел фильмы с его участием? Например, «Гений»?
— Мы с папой отрывками смотрели. Я знаю, как он выглядит. Из советских фильмов мне нравятся «Джентльмены удачи». Каждый Новый год смотрю. 2025-й год праздновал в компании своей девушки и Артема Кузякина. Они не понимают, почему я люблю советский кинематограф. Хотя у нас год разницы. У них просто не было такого. А мой папа любит советские фильмы. Каждый Новый год «Операция Ы», «Кавказская пленница», «Брильянтовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию», «Джентльмены удачи». Я не могу представить, чтобы в Новый год я не посмотрю один из этих фильмов. В этом году смотрел «Джентльмены удачи». Мне сказали выключить.
— Друзья?
— Да.
— Что тебе нравится в этих фильмах?
— Фразы и актеры, знакомые с детства. Приятно на них каждый раз смотреть.
— Из современных актеров кого уважаешь?
— Бурунов. Он смешной. Из зарубежных — много кого. Много фильмов, сериалов смотрю: «Викинг», «Клан Сопрано», «Острые Козырьки». Российские фильмы мне не очень нравятся. Как и музыка тоже.
— Из музыки что предпочитаешь?
— Рэп.
— Современный?
— Любой. Могу и Тупака Шакура послушать. Перед игрой один и тот же плей-лист. «Суисайдбойз» помогает.
— В регулярном чемпионате OLIMPBET Чемпионате России — ВХЛ 64 матча, и преимущественно автобусные туры. Дорога отнимает много сил?
— Точно спина отваливается, колено болеть начинает. Спина больше всего устает. Ментально ты точно не устаешь, физическая усталость есть. Но когда на игру выходишь, все нормально. Тем более, я люблю больше в гостях играть.
— Почему?
— Именно в этом сезоне. У нас на трибунах пятьдесят человек, а кому-нибудь в гости приезжаешь: на трибунах по четыре — пять тысяч человек. Все орут.
— Тебе нравится такая обстановка? Когда болеют против твоей команды?
— Да, да. Еще нравится им что-нибудь показать. В том году в Орске по пять тысяч человек ходило. Хотелось бы, чтобы в Магнитогорске больше народу ходило на «Магнитку». Поддержка вживую нам нужна.
— В каком городе на выезде нравится играть больше всего?
— В Казани. Жаль, что мы не на «Татнефти» играем, где мое детство прошло, а в «Спорт Сарае». Хочется показать себя тренерскому штабу, руководству. Руководству, кстати, спасибо, они меня бесплатно отпустили, без запинок.
— Если бы позвали обратно, домой...
— Я не поеду туда. Не знаю, не скажу, что вообще не поеду. Не вижу смысла туда ехать. Я в такой хоккей не буду играть, в какой они играют: в круглый борт, потом обратно. И вот так вот бегать. Не надо.
— Ты же за «Металлург» играл летом на предсезонке?
— Одну игру. Ты должен заходить в первую команду, когда готов полностью: и физически, и ментально. А у нас свои сборы прошли. Нас оставили в Минске еще на одни сборы. Игра была в последний день. Я выхожу на игру, ни сил, ничего не осталось. Неправильно все получилось. Так я сейчас не помню, во что мы там играли. Свой хоккей больше всего заботит. Смотреть я не смотрю.
— КХЛ не смотришь?
— Нет. Сейчас времени нет. Будет время, посмотрю обязательно. Просто сейчас надо больше спать. Как нам Евгений Анатольевич сказал: «Еда, сон, тренировки. Все!». Сейчас важная часть сезона. Нам надо зацепиться за топ-16. Меня интересует свой хоккей. Да, понятно, надо смотреть, как играют в КХЛ. Как-нибудь посмотрю.
— В начале сезона создали телеграмм-канал «Сталевары». Потом закрыли, а ведь идея была хорошая. Кому она принадлежала?
— Евгению Григоренко. У него есть свой телеграмм-канал. Он активно ведет свои социальные сети.
— Хотелось бы спросить о командных традициях, которые появились у команды в этом сезоне?
— Когда игрок после травмы выходит, мы приветствуем его в раздевалке, щелкая в такт пальцами. Определенная музыка играет в раздевалке после побед. В баню ходим. Сейчас просто не до нее. Игры подряд. Баню надо с умом делать. Будет пауза побольше, тогда сходим.
— Есть ли день недели или время, в которое тебе нравится играть?
— В семь вечера мне нравится играть. Я не завтракаю. Не могу завтракать. А игра в час дня подразумевает, что я в девять-десять утра должен плотно поесть, чтоб на игре мне сил хватило, и я неголодный был. А я так не могу. Больше всего нравится, когда у меня есть раскатка, а я ничего не поем, вспотею, побегаю, чего-то поделаю. Еще там собрание, час дня, уже обед. Вот я поел, спокойно лег днем спать. Вечером мне больше нравится играть.
— Капитан «Магнитки» Никита Жлоба заядлый рыбак с многолетним стажем. Какие у тебя отношения с рыбалкой?
— В детстве с папой ходили, потом я уехал. Мы с ним собираемся сходить.
— Летом?
— Да, летом. У нас и лодка есть. Папа очень любит рыбалку, охоту не очень. Животных ему жалко. А рыбалку сильно любит.
— «Магнитка» пока не в зоне плей-офф. Как считаешь, попадет ли она туда?
— Попадет. Если так не думать, то зачем я иду на лед? В моей карьере еще ни разу не было, чтобы я не выходил в плей-офф. Так что, я не хочу это прерывать. В начале марта просто тренироваться я не хочу.
— То есть если команда хочет попасть в плей-офф, то в ней обязательно должен играть Иннокентий Рыбин?
— Ну, да. И Никита Зимин. Мы приехали в Орск, «Южный Урал» сколько лет не выходил? Мы вышли в плей-офф, причем уверенно. Надо просто людей из Магнитогорска звать: Кирилла Жукова, Михаила Грасса. Они же тоже всегда в плей-офф играли. Хотелось бы продлить это дальше, потому что это самое лучшее время в хоккее.
— Иннокентий, за два последних месяца тебе удалось сделать два хет-трика в Кирово-Чепецке и Воскресенске. Твой первый хет-трик состоялся в Омске в конце декабря 2021 годав составе «Стальных Лисов». Как хорошо ты его помнишь?
— Который был в Омске? Да, помню. Это была моя первая смена в игре: мне отдали на левый борт, я ускорился, пробежал и с неудобной руки попал под ловушку. Второй гол: мы в зоне заперли, возили, и мне на дальнюю штангу отдал Илья Квочко. Третий гол: также Илья Квочко выбрасывал из своей зоны, я обогнал защитника, вратарь замешкался, вышел сначала из ворот, потом обратно решил вернуться. Я от его щитка с задней стороны попал. Это был хет-трик, первый.
— Два хет-трика в ВХЛ с интервалом в два месяца. Есть ли у них общая составляющая или они совершенно разные по степени сложности?
— Абсолютно разные, потому что в Кирово-Чепецке, можно сказать, было два выхода «один в ноль», что только от меня зависело, что я должен был обыграть. А еще я забил с броска в большинстве. А в Воскресенске первый гол в борьбе: я ткнул по ней, и вратарь не видел, ему весь обзор закрыли, она залетела. Второй гол, мне повезло также. Была борьба на пятаке, она ко мне отскочила, в пустые добил. А третий гол, да, хороший. Я открылся в центр, мне Никита Зимин с полборта отдал, я под ловушку бросил. В Кирово-Чепецке более красивые голы были, чем в Воскресенске.
— И оба хет-трика именно на выезде...
— Я все тринадцать шайб забил на выезде, ни одного дома.
— Получается, дома сложнее?
— Я не понимаю. Где-то не залетает, где-то штанги. Но на выезде такого нет.
— А ты, кстати, думал так: сегодня домашний матч, и я, наверное, снова не забью...
— Главное, чтобы мы выиграли. Это основное. Там уже неважно. Хочется, конечно, дома забить, но если пока нет, ладно. Придет.
— В баскетбольном ЦСКА есть традиция: кто забивает сотое очко, тот на следующую тренировку приносит пончики на всю команду. А что насчет хет-трика? Как отметили?
— Нет, у нас такого нет. Может, добавим попозже. Дни рождения были как раз в эти дни. У Миши Грасса был день рождения, он в Воскресенске проставлялся. А в Кирово-Чепецке не было времени отмечать, мы сразу уезжали в Ижевск.
— Как родственники поздравили с такой результативной игрой в последнее время?
— Они живут в Казани. Я сам оттуда. Позвонили, поздравили. Единственное, что я папе забыл шайбы передать за первый хет-трик в ВХЛ. Попозже передам.
— Сколько лет ты в Магнитогорске живешь?
— С 2018-го.
— Живешь на базе?
— Сейчас нет, на квартире живу. Тот сезон провел в Орске. До этого, да, — все время на базе. Я приехал из Дмитрова, что в Подмосковье. Приехал на просмотр, мне показали главную арену и интернат. Потом сказали, подходишь, и я приехал, но жил уже в новом интернате. В «Магнитке» есть игроки — Миша Грасс и Никита Зимин. Они, получается, года по два в «старом» интернате жили.
— Кто позвал в систему «Металлурга»?
— Никто. Сам приехал. Есть такой сайт по детскому хоккею, там объявление было, что в «Металлург» нужны молодые нападающие. А перед Дмитровым из «Ак Барса» надо было уже уходить. Папа все мне говорил: «Давай, в Магнитогорск!». А что я туда поеду? В 11 лет я еще такой хоккеистик был: худой, маленький и не бегущий. Я отвечал, ну какой Магнитогорск? Давай, мой хоккей исправим. Поехал в Дмитров. Через полгода вырос на 15 сантиметров, и масса пошла. В 14 лет я поехал сюда с папой на просмотр. Неделю тут пробыли, после чего пригласили летом на сборы. Папа привез меня с вещами, оставил. Затем через каждые два месяца родители наведывались. А когда попал в МХЛ, уже не приезжали. Только летом меня забирали отсюда.
— Чему научила такая взрослая жизнь юного 14-летнего хоккеиста Рыбина?
— Детство чуть быстрее прошло. Но я тоже такой хулиган, до сих пор еще. В первую очередь, самостоятельности.
— Предсезонка в ВХЛ и в МХЛ. В чем разница?
— Я вам так скажу: предсезонка в МХЛ была тяжелее, чем даже в том году. В этом году предсезонка в ВХЛ и в МХЛ была наравне. А в те годы тренером был Николай Александрович Лемтюгов, и у него была такая мысль, что нужны кроссы. Я не люблю кроссы вообще. Сейчас кроссы убрали, сделали велосипед. Велосипед попроще, чем какие-нибудь десять километров. Поэтому в МХЛ мне было тяжелее, чем в ВХЛ. В Орске не было и не будет кроссов вообще. Там же трагическая ситуация произошла: на кроссе человек умер. И жара там была — плюс сорок. Не было смысла в такую погоду на улице заниматься. Вместо этого мы крутили велосипед.
— Сложно было перестроиться с МХЛ? В ВХЛ все-таки мужички играют.
— Как сказать? У меня была тогда операция после последнего сезона в МХЛ. Можно сказать, я все лето посвятил восстановлению плеча. Я и бегать-то толком не мог: плечо дергалось, болело. Я его восстанавливал. В итоге приезжаю сюда. Мы здесь две недели прозанимались. Подъехали игроки с первой команды, кто-то прибыл на просмотр в первую команду. Мы две недели катались, был еще небольшой зал. Сергей Петрович Киприянов давал мне упражнения на восстановления плеча. Я его до конца сделал, вернул функции. И нам сказали, что я, Егор Пензин, Леша Фурса едем в Орск. А мы же тренировались две недели с Егором Яковлевым, Алексеем Маклюковым, Павлом Акользиным. И когда прибыли в Орск, мне показалось, что не такой уж серьезный уровень ВХЛ. Мы побыстрее, потехничней. Но когда постоянно тренируешься с командой ВХЛ, ты превращаешься в игрока ВХЛ. С этим ничего не поделать. Чтобы ты ни делал, ты все равно в одной этой системе. Было тяжело. Предсезонка, причем, прошла нормально, а сезон у меня начался неважно. В сентябре сыграл две игры, месяц крутил велосипеды, бега всякие были. В итоге вышел вторую игру с Новокузнецком, а у нас большинство. Мне с лавки орут: «Меняйся, меняйся!». Думаю, нет, я месяц отдыхал. В итоге в конце смены отдал голевой пас, мы забили. Поспокойней стало. Потом поехали в Воскресенск, и там первый гол тут же случился. Начал постоянно играть. Весь плей-офф провел, и вторую часть сезона полностью отыграл.
— Тренер не ругал за то, что переиграл смену?
— Нет. Гол забили же. Значит, все правильно сделал. Я помню, что ног не чувствовал. Они нас в начале смены в нашей зоне возили, а концовку мы провели лучше.
— Отличия по игре в атаке «Магнитки» Гусманова и Полозова?
— Сейчас у нас есть определенная тактика, но она ротируется. Мы можем меняться местами, куда угодно ездить. Ты можешь по возможности подниматься, запускать за ворота, из-за ворот что-то пробовать. Необязательно стоять, как было при Гусманове. Один на дальнем пятаке, другой на пятаке. В угол если шайба улетает, на защитника поднимаешь, а сам едешь на пятак вторым. Но так никто не играл против нас. Уже точно нас большую часть сезона запирали в нашей зоне, а мы все по каким-то позициям катались. Потом приехал Евгений Анатольевич, и сказал, что мы будем играть вот в такой хоккей. Сразу было видно: интересный хоккей. В такой мы примерно играли в «Южном Урале»: в активный, везде в давление, чтобы быстрее забрать шайбу, чтобы самим играть поменьше в обороне. Что, как он сказал: «мы забивали голы, не потея». В целом, так и получилось в гостях против «Тороса», они настраивались на одну игру, чтоб нас возить, как до этого нас все команды возили. Честно сказать, очень неприятно было. Мы приехали, сразу побежали, в их зоне всю игру провели. В конце только получили удаление, из-за этого они перевели игру в нашу зону. Так и продолжилось, сейчас так идет. Нам неважно, какие команды. Мы играем в свой хоккей. Было неудобно с «Рязанью» из-за их поля. У нас площадка чуть больше канадской, и во всей Лиге такие, кроме «Рязани». В Орске еще такая же. Как ее назвать? Аэродром. Там нам было тяжело бегать в давление. Нас просто одной диагональю отрезали. Все другие игры отлично сыграли. Где-то нам не повезло, как с «Молотом» в гостях. Они весь период отбрасывались, одна контратака — гол. С Ижевском вообще не знаю, как играть. У меня с «Ижсталью» четыре матча и четыре поражения. Я не играл перед Новым годом из-за травмы, но я ни разу не видел, чтобы моя команда выиграла у Ижевска во взрослом хоккее.
— У тебя интересная память. Ты прекрасно помнишь все эти моменты?
— Да. Я могу что-то другое не помнить, а то, что, по сути, несильно надо, я помню.
— Расскажи, что изменилось в коллективе с приходом Полозова? Возможно, он внес какое-то необычное правило, которого еще не было за твою непродолжительную карьеру?
— Какого-то правила нет. При нем мы стали играть в современный хоккей. Мы не смотрели матч, например, «Чикаго» — «Детройт» 2005-го года, как до этого было, а мы смотрели прошлогодний финал Кубка Стэнли «Эдмонтон» — «Флорида», как там люди играют. Интересное правило: несильно надо втыкаться.
— А как вы смотрели эти финальные матчи?
— Прямо здесь, где мы с вами разговариваем, в пресс-центре детского дворца. Мы здесь садимся, Евгений Анатольевич нам все показывает конкретно. Например, такая ситуация, как из нее выйти. Или как мы обороняемся в такой ситуации на примере игры чемпионских команд НХЛ последних лет. Конечно, где-то в игре на эмоциях мы можем сделать что-то не так. Но хоккей — это командная игра, чтобы что-то исправлять. Новое для меня, как мы обороняемся. Загоняем впятером двоих-троих соперников, и оттуда же сразу контратака, либо в зоне запираем и играем. Вот это новое для меня. На это никогда не обращал внимания, что именно так можно.
— Требования к нападающим при новом тренере сильно изменились? Вам больше приходится работать над собой?
— Работать-то так же. Просто сейчас работа с головой идет. Ты понимаешь для чего и куда ты бежишь. Первую половину сезона я просто не понимал, во что играю. Выходил, и не хотел это делать. Почему я должен именно тут стоять, именно так, когда мы в зоне атаки? Каждый гол это своя импровизация: у тебя что-то получилось, ты забил. А тут у меня нет импровизации. Я так не умею играть. Это было сразу видно, потому что у меня было 1+5 за 20 матчей, пока не пришел Евгений Анатольевич. Думал, может, во мне какая-то проблема. Нет, я, конечно, люблю играть в тело, но это чтобы завестись, может, кого-то завести из команды. Но чтобы я просто бегал за кем-то. В общем, непонятно играл. А сейчас мы это все с головой делаем. Как нам сказал Полозов: «Не потея, забивать голы». Конечно, потея все равно, но чуть легче это все.
— Уровень ВХЛ изменился по сравнению с прошлым сезоном?
— Стало больше молодежи. Я разговаривал с нашими опытными игроками: Никитой Жлобой и Женей Григоренко. Сейчас ВХЛ другая. Раньше было много «стариков», которые заканчивали карьеры. Лига омолодилась. Если видишь не из своего года человека, то какого-нибудь 2000-го и он там не один. Вот у нас вообще, три человека, которые ближе к тридцати, 2000-го года человека четыре, а все остальные 2001-2005 года рождения. ВХЛ меняется, и хоккей становится чуть интересней от этого. Конечно, есть команды, которым, надо-надо. Как вот «Рязань». Они стоят, балдеют, им без разницы. Все стараются играть в хоккей. Надо иметь желание получать удовольствие от этого. Да, сейчас хоккей для нас это работа, потому что есть контракты. Но ты все равно хочешь получать какое-то удовольствие. А когда ты выходишь, и не получаешь этого удовольствия, зачем играть?
— «Рязань» без шайбы играет?
— Наоборот, с шайбой, но они просто стоят на месте, не пытаются атаковать. Потом вдруг побегут, когда мы уже наелись, устали. Не нравится мне эта команда.
— Что тебе дал прошлогодний сезон в «Южном Урале»?
— Уверенность, что я могу дальше играть. У многих же карьера в МХЛ заканчивается. Они заходят во взрослый хоккей — и все. Я все равно выхожу: что-то забиваю, что-то отдаю, где-то я обыгрываю людей. Особенно самое кайфовое время было в плей-офф. Было очень круто. У нас в Орске в прошлом сезоне тоже достаточно молодая команда была. Но мы играли против СКА-«Невы». Там был матч, мы закончили его победой на 112-й минуте, когда Никита Жлоба забил. И мы выходим на следующий матч, наш тренер Владислав Отмахов поменял две пятерки и мы проиграли 1:4. А у нас еще удаляли людей в той игре, дали по три матча дисквалификации, хотя драки, можно сказать, были обоюдными. Это максимум пять минут, ну матч-штраф, но не три игры... Так мы потеряли до конца серии ведущего защитника Данила Степанова и человека, который забирал все меньшинство — Сашу Путилова. И у нас, получается, троих-четверых нет, и лавки нет. Ну, ладно, до седьмого матча мы дошли. В седьмой игре у нас было десять удалений, у соперника — ноль.
— Где играли седьмую игру?
— В Питере. Я ничего не буду говорить. Но все равно сезон хороший был, и команда дружная. Рано закончился, но опыт большой принес.
— Твое знакомство с хоккеем началось в Казани. Сколько тебе было?
— Пять лет. Когда я был маленьким, года три-четыре, папа водил меня на хоккей. Брат футболист — Богдан Рыбин, играл в «Рубине». Папа просто водил на хоккей. Раньше он был хоккеистом, как и мой родной дядя. Оба служили в армии, когда вернулись, баулов с формой нет уже. И так они закончили, можно сказать, с хоккеем.
— Украли?
— Куда-то ушло. Время такое было — девяностые. Меня водили на хоккей, я смотрел. Однажды увидел афишу, а на ней набор в школу. Спросил папу: «А мне можно?» — «Ну, конечно. Дети ведь тоже играют». Меня привели, смотрю: человек двести катаются, потом сто, потом пятьдесят, потом тридцать. Но я еще лет до семи занимался футболом в «Рубине». Там мне было полегче, каждый тренер знал. Моей левой ноге пророчили какое-то будущее, но в футболе было мало друзей, в хоккее их было больше. Поэтому я выбрал хоккей.
— Помнишь, как играли за «Ак Барс» Зиновьев, Зарипов, Морозов?
— Зиновьева не очень помню, точно помню Зарипова, Морозова. Ярко Иммонен — мой любимый игрок был. Капанен, Песонен. Я видел Лемтюгова, Казионова. Есть календари, когда они еще за «Ак Барс» играли.
— Какой тренер в детстве повлиял на тебя как на будущего игрока?
— Точно не в «Ак Барсе» из меня сделали хоккеиста. Это сто процентов. Потому что катание мне сделала тренер по шорт-треку. Она мне поставила какое-никакое катание, чтоб я двигался. Потом, когда в Дмитров приехал, первые два года был один тренер. И там было много физики и борьбы. Весь тренировочный процесс на этом строился. Поднимали приличное количество железа. Мы потом в сезоне у ЦСКА из трех игр выигрывали две. Последний мой тренер в Дмитрове Юрий Серафимович дал мне свободу, много техники и уверенности. Потом это на игры переносилось. Дмитров играл против «Динамо», ЦСКА, «Витязя», «Локомотива». Поэтому, когда я приехал в Магнитогорск, мне здесь было не так уж и тяжело. Сергей Владимирович Кронов и Дмитрий Сергеевич Беленов огромный вклад в меня внесли. Сергей Владимирович это мой второй отец, можно сказать. Как раз это был переходный возраст, замашки, заскоки. Все простили, вот так скажем.
— Три сезона в «Стальных Лисах» в компании с Юровым, Канцеровым, Гребенкиным, Набоковым, Гололобовым. Чего команде не хватало в плей-офф Кубка Харламова?
— Это было интересно. Первый мой плей-офф 2021 года не могу даже в актив заносить. Против нас играли «Белые Медведи», которым из «Челмета» спустили игроков. Шабанов выходил играть. Это я не буду даже вспоминать, потому что неинтересно. Второй мой плей-офф — да, интересно. С «Локо-76» начинали. Первую игру крупно выиграли 6:2, а вторую они по буллитам выиграли и начали нам показывать. А у них кричалка была после побед: «Эо!». И мы ее слышали через стенку. Тренеры нам на это указали, и в Ярославле мы дважды крупно выиграли. После серии должно быть рукопожатие, но мы на весь стадион им орали: «Эо!». Потом еще в раздевалке так кричали. Вот эти «Лисы» в 2022 году должны были до медалей МХЛ добраться. Первый матч Омску дома случайно проиграли, второй выиграли. Приезжаем к ним, выигрываем. Не без нервов. Мы вели 3:1 и в третьем периоде нам две забивают, и за минуту до конца мы забили, повели в серии 2 — 1. В четвертом матче игра не пошла, начались драки. Меня дисквалифицировали. Я последний матч с трибуны смотрел. Мы ведем 4:1, все хорошо. В третьем периоде спускаюсь вниз к стеклу. Илья Набоков пропускает вторую, потом третью. Помню, как Глеб Трикозов в нашей зоне стоит на вбрасывании, я стою ровно за ним. Вижу угол и то, как Кирилл Жуков закрыл обзор Набокову. У Трикозова бросок хороший. Идеально попал. Дальше овертайм, где перекладина, где шайбу человек из ворот достал, там было невидно это из-за кучи-малы. Был штрафной бросок, который не реализовал Сердюк, попал в штангу. Он же потом и забил во втором овертайме — 4:5. Это все было вообще. Это было трагично. В раздевалку заходишь, смотришь: такие люди плачут, которые вроде не должны. А они плакали. Тяжело было. Третий плей-офф у меня хорошо начался: первый матч — два гола, второй — гол. Приезжаем на выезд, отдаю пас, потом неудачно подсаживаюсь: уходя от силового, попадаю в борт плечом. Рвется связка. Мне дали обезболивающее, выхожу на следующую смену, против меня защитник идет. Я другим плечом в тело даю, у меня слезы пошли. Мне вечером Николай Лемтюгов пишет: «Что ты?» — «Поднять руку не могу» — «Давай завтра только на большинство будешь выходить». Мне все делают: плечо замотали, все вкололи, никто ничего не говорит. Станислав Андреевич Шумик называет состав, а там меня нет. Так моя карьера в МХЛ закончилась.
— Вместе с Евгением Полозовым в «Магнитку» пришел Дмитрий Казионов. Что он добавил в твоем мастерстве?
— Чуть другой взгляд на игру, на мою позицию, где я стою, как можно, что делать. Потому что мы перед каждой тренировкой заранее выходим, тренируем большинство. И определенные вещи он подсказывает: где лучше встать, куда лучше смотреть и так далее. Я разносторонний игрок, всю жизнь больше отдаю, чем забиваю. Это сейчас какой-то сезон непонятный, что у меня где-то наравне это идет. Многое внес, и схемы интересные, что мы пытаемся разыграть. До этого схем полтора года не было: и в Орске, и здесь до прихода Евгения Полозова.
— Чувствуется, что Дмитрий Казионов имеет богатый опыт игры на высшем уровне?
— Да, сто процентов. Он бы до сих пор мог играть.
— От чего зависит твой настрой на игру?
— В-первых, если уже все идет не так...Условно, не могу в обед уснуть или при обмотке амуниции скотч рвется. Начинается нервоз, как в Воскресенске. Там у меня была худшая раскатка, худшая разминка и хет-трик. Непонятно же, от чего это зависит. Абсолютно! Я точно знаю, что мне не надо ни с кем из соперников разговаривать, потому что все это сразу прекращается. Как это было в гостях против АКМ. Я забил первый гол буквально во второй смене. Позже против меня грязновато сыграли. И все, у меня на этом хоккей закончился. Ладно, что счет был 3:0 в нашу пользу. Какая-то уверенность была, и я с ним разговаривал. Но вот этого делать мне никогда не надо.
— Когда игра не идет, очки не набираются, как это все переосмысливается тобой?
— В этом году была такая серия, но я не заметил ее. Так не идет, ладно: где-то во что-то воткнулся, где-то что-то отобрал. Вот так старался играть. Если забить не можешь, надо как-то пользу приносить.
— Встречал ли ты когда-нибудь человека с именем Иннокентий?
— Нет. Никого с таким именем точно не встречал.
— Кто дал такое редкое имя?
— Папа. Посмотрел, сказал: «Все, Иннокентий». Мне мама так рассказывала.
— Ты ведь ходил в детский сад, школу. Как сверстники реагировали на твое имя?
— Дрался с ними. В садике точно, когда они начинали говорить «Кеша — попугай». А в школе не было, тут тем более. Кеша, Кеша. Меня больше раздражает, когда «Рыбой» называют. Сейчас если скажут «Кеша — попугай», мне без разницы уже.
— Ты знаешь такого актера как Иннокентий Смоктуновский?
— Да.
— Смотрел фильмы с его участием? Например, «Гений»?
— Мы с папой отрывками смотрели. Я знаю, как он выглядит. Из советских фильмов мне нравятся «Джентльмены удачи». Каждый Новый год смотрю. 2025-й год праздновал в компании своей девушки и Артема Кузякина. Они не понимают, почему я люблю советский кинематограф. Хотя у нас год разницы. У них просто не было такого. А мой папа любит советские фильмы. Каждый Новый год «Операция Ы», «Кавказская пленница», «Брильянтовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию», «Джентльмены удачи». Я не могу представить, чтобы в Новый год я не посмотрю один из этих фильмов. В этом году смотрел «Джентльмены удачи». Мне сказали выключить.
— Друзья?
— Да.
— Что тебе нравится в этих фильмах?
— Фразы и актеры, знакомые с детства. Приятно на них каждый раз смотреть.
— Из современных актеров кого уважаешь?
— Бурунов. Он смешной. Из зарубежных — много кого. Много фильмов, сериалов смотрю: «Викинг», «Клан Сопрано», «Острые Козырьки». Российские фильмы мне не очень нравятся. Как и музыка тоже.
— Из музыки что предпочитаешь?
— Рэп.
— Современный?
— Любой. Могу и Тупака Шакура послушать. Перед игрой один и тот же плей-лист. «Суисайдбойз» помогает.
— В регулярном чемпионате OLIMPBET Чемпионате России — ВХЛ 64 матча, и преимущественно автобусные туры. Дорога отнимает много сил?
— Точно спина отваливается, колено болеть начинает. Спина больше всего устает. Ментально ты точно не устаешь, физическая усталость есть. Но когда на игру выходишь, все нормально. Тем более, я люблю больше в гостях играть.
— Почему?
— Именно в этом сезоне. У нас на трибунах пятьдесят человек, а кому-нибудь в гости приезжаешь: на трибунах по четыре — пять тысяч человек. Все орут.
— Тебе нравится такая обстановка? Когда болеют против твоей команды?
— Да, да. Еще нравится им что-нибудь показать. В том году в Орске по пять тысяч человек ходило. Хотелось бы, чтобы в Магнитогорске больше народу ходило на «Магнитку». Поддержка вживую нам нужна.
— В каком городе на выезде нравится играть больше всего?
— В Казани. Жаль, что мы не на «Татнефти» играем, где мое детство прошло, а в «Спорт Сарае». Хочется показать себя тренерскому штабу, руководству. Руководству, кстати, спасибо, они меня бесплатно отпустили, без запинок.
— Если бы позвали обратно, домой...
— Я не поеду туда. Не знаю, не скажу, что вообще не поеду. Не вижу смысла туда ехать. Я в такой хоккей не буду играть, в какой они играют: в круглый борт, потом обратно. И вот так вот бегать. Не надо.
— Ты же за «Металлург» играл летом на предсезонке?
— Одну игру. Ты должен заходить в первую команду, когда готов полностью: и физически, и ментально. А у нас свои сборы прошли. Нас оставили в Минске еще на одни сборы. Игра была в последний день. Я выхожу на игру, ни сил, ничего не осталось. Неправильно все получилось. Так я сейчас не помню, во что мы там играли. Свой хоккей больше всего заботит. Смотреть я не смотрю.
— КХЛ не смотришь?
— Нет. Сейчас времени нет. Будет время, посмотрю обязательно. Просто сейчас надо больше спать. Как нам Евгений Анатольевич сказал: «Еда, сон, тренировки. Все!». Сейчас важная часть сезона. Нам надо зацепиться за топ-16. Меня интересует свой хоккей. Да, понятно, надо смотреть, как играют в КХЛ. Как-нибудь посмотрю.
— В начале сезона создали телеграмм-канал «Сталевары». Потом закрыли, а ведь идея была хорошая. Кому она принадлежала?
— Евгению Григоренко. У него есть свой телеграмм-канал. Он активно ведет свои социальные сети.
— Хотелось бы спросить о командных традициях, которые появились у команды в этом сезоне?
— Когда игрок после травмы выходит, мы приветствуем его в раздевалке, щелкая в такт пальцами. Определенная музыка играет в раздевалке после побед. В баню ходим. Сейчас просто не до нее. Игры подряд. Баню надо с умом делать. Будет пауза побольше, тогда сходим.
— Есть ли день недели или время, в которое тебе нравится играть?
— В семь вечера мне нравится играть. Я не завтракаю. Не могу завтракать. А игра в час дня подразумевает, что я в девять-десять утра должен плотно поесть, чтоб на игре мне сил хватило, и я неголодный был. А я так не могу. Больше всего нравится, когда у меня есть раскатка, а я ничего не поем, вспотею, побегаю, чего-то поделаю. Еще там собрание, час дня, уже обед. Вот я поел, спокойно лег днем спать. Вечером мне больше нравится играть.
— Капитан «Магнитки» Никита Жлоба заядлый рыбак с многолетним стажем. Какие у тебя отношения с рыбалкой?
— В детстве с папой ходили, потом я уехал. Мы с ним собираемся сходить.
— Летом?
— Да, летом. У нас и лодка есть. Папа очень любит рыбалку, охоту не очень. Животных ему жалко. А рыбалку сильно любит.
— «Магнитка» пока не в зоне плей-офф. Как считаешь, попадет ли она туда?
— Попадет. Если так не думать, то зачем я иду на лед? В моей карьере еще ни разу не было, чтобы я не выходил в плей-офф. Так что, я не хочу это прерывать. В начале марта просто тренироваться я не хочу.
— То есть если команда хочет попасть в плей-офф, то в ней обязательно должен играть Иннокентий Рыбин?
— Ну, да. И Никита Зимин. Мы приехали в Орск, «Южный Урал» сколько лет не выходил? Мы вышли в плей-офф, причем уверенно. Надо просто людей из Магнитогорска звать: Кирилла Жукова, Михаила Грасса. Они же тоже всегда в плей-офф играли. Хотелось бы продлить это дальше, потому что это самое лучшее время в хоккее.
Пресс-служба ХК «Магнитка»
