Вадим Никитин: вратарь — это больше, чем 50% команды

— Как проводишь лето? Где отдыхаешь?

— Приехал домой после сезона, побыл в Москве. Неделю назад вернулся из отпуска. Были с женой на Маврикии. Удалось подкопить силы, позагорать, но в то же время не забывал про подготовку к сезону. Ее уже нужно было начинать, и так совпало, что она началась именно на острове. При отеле был тренажерный зал, и я с удовольствием им пользовался, предпочитаю поддерживать себя в форме всегда, даже в отпуске.

— Как тебе Маврикий?

— Шикарный остров. Какие-то невероятные эмоции. Это такая Африка, в которую хочется вернуться.

— Новый сезон для тебя начинается с новой команды и нового города. Что знаешь о «Южном Урале»?

— Честно признаюсь, никогда особо не следил за этим клубом. Есть соперник — ты собираешь на него информацию и готовишься к нему, не больше и не меньше. Это касается всех команд, против которых мы выступаем, ни на ком не зацикливаешься. В Орске был только как гость, приезжал на игры.

— А как ты вообще туда попал?

— Все произошло достаточно быстро. Перед тем, как закончился сезон, была некая договоренность с ХК «Норильск», что клуб будет общаться со мной по поводу нового контракта. Я оставил право первой руки ХК «Норильск», ждал от них какого-то предложения, но параллельно собирал информацию по другим вариантам, в том числе был и «Южный Урал». От ХК «Норильск» никакого предложения не поступило, на этом наши дороги разошлись. Остановился на Орске, потому что считаю, что это будет боеспособный коллектив, который станет бороться за высокие места. Естественно, хочется достигать новых вершин. Я вижу это, как дальнейший шаг вперед в плане развития и новых командных достижений.

— Что бы ты рассказал о себе тем болельщикам, которые про тебя ничего не знают? Кто такой Вадим Никитин?

— Вадим Никитин — это прежде всего обычный человек, который живет так же, как и все. Играет в хоккей, пытается сделать его интересным, чтобы люди ходили на матчи, смотрели и болели прежде всего не за Вадима Никитина, а за команду, за которую он играет. Самое главное — чтобы Вадим Никитин приносил пользу этой команде. Вот кто такой Вадим Никитин.

— Насколько сложно было уходить из ХК «Норильск»? Я слышала, тебе там очень нравилось.

— Было тяжеловато уходить. Уже появилась привычка к городу, к клубу, к хорошим условиям. Там все делается для игроков. Грустно было уходить, но это новая глава, и я надеюсь, что она получится не менее интересной, чем предыдущая.

— Прошлый сезон не сильно задался для команды. У тебя, вероятно, были предложения из других клубов. Почему ты остался? Для тебя важнее стабильность, чем возможность выиграть трофей?

— Не хотел быть человеком, который бежит с тонущего корабля. Потому что это прежде всего правильно по отношению к болельщикам, к людям, которые болеют не только за команду, но и персонально за меня. Не хочется быть таким человеком, который при первой же возможности пытается что-то поменять. Понятно, что хочется бороться за высокие места, но в то же время надо понимать, что эта организация сделала выбор в твою пользу, а значит, нужно оправдывать доверие. Поэтому я для себя принял решение, что этот сезон доведу до конца.

— Ты несколько лет прожил на Крайнем Севере. Расскажи про жизнь в таких суровых условиях. Настолько страшен Норильск, как его описывают?

— Страшного ничего нет. Это такой же город, с такими же магазинами, с такими же фонарями на улицах, с таким же снегом, только его чуть-чуть побольше, и ветер посильнее, чем обычно. Мы с женой два сезона там прекрасно жили. Одеваться нужно просто теплее. (смеется)

— А как тебе болельщики?

— Классные перформансы были и во время регулярного чемпионата, и в плей-офф. Помню матч-реванш с АКМ после впечатляющих 0:9 на выезде. Тогда трибуны очень многое для нас сделали, особенно запомнились маленькие баннеры с надписью «Реванш».

— Легенды о твоей разминке ходят из клуба в клуб. Норильчане даже повторяли твои движения и активно форсили эту тему в соцсетях. Откуда пошла такая специфичная техника?

— Самое главное, что людям нравится, и это прикольно. Все это для того, чтобы добавить себе концентрации. Какие-то действия помогают лучше сконцентрироваться, ты делаешь их на регулярной основе и постоянно находишься в фокусе. Пока ты в движении — ты в фокусе.

— А ведь успех в карьере пришел к тебе не сразу. Я тебя помню еще по «Ладе», где ты был вторым вратарем. Насколько тяжело выбраться из этой роли? Расскажи про свой путь.

— Сейчас будет немного самокритики. Первые два сезона в Ангарске получились для меня головокружительными, потому что я сразу попал в основу и получил большое количество игрового времени. Для молодого пацана это сыграло злую шутку. Где-то расслабился, не было осознания большой ответственности, которое приходит позже. А когда ты это теряешь, потом очень тяжело собрать все воедино. Приходилось долго выбираться через роль второго номера. Не хотелось идти на понижение, хотелось через качественные организации заявить о себе. Плей-офф в Тольятти дал мне своеобразный толчок и помог почувствовать уверенность в себе. Неважно, какая у тебя роль — ты можешь в любой момент выстрелить и выдать свою лучшую игру. Нужно просто быть уверенным в себе. Этот опыт помог мне обрести свою игру сначала в Барнауле, а потом и в Норильске.

— Что в голове у вторых вратарей во время матча?

— Второй вратарь хочет играть — это его единственная мысль. И он должен делать все для того, чтобы играть. Это постоянная работа над собой, и прежде всего психологическая. Если ты психологически не готов, то как бы хорошо ни тренировался, не сможешь показать свою лучшую игру, когда тебе дадут шанс. Твоя задача — быть готовым вступить в игру в любой момент. В Тольятти у меня был опыт выходить на буллиты, поэтому ты всегда должен быть морально готов. И когда ты готов — это твой шанс. Ты им либо воспользовался, либо нет.

— Тебя в Барнаул брали как основного вратаря?

— Я подписал двусторонний контракт с Владивостоком, и еще до сборов мне объявили, что я поеду в Барнаул получать игровую практику в качестве основного вратаря. Ответственность была не слишком большой, но нужно было не ударить в грязь лицом. При всем моем искреннем уважении к «Динамо-Алтаю» и болельщикам клуба, в первый сезон после перехода из нижнего дивизиона сложно добиваться каких-то серьезных целей. Для этого нужно время, а его не было. Нам просто дали играть в хоккей, и, считаю, это неплохо получалось — до того момента, пока не замаячил плей-офф. Может быть, сами себя передавили, потому что очень хотели туда попасть. А на последний месяц меня забрали во Владивосток. Я думал, что получу шанс, но, увы, этого не случилось.

— Почему не удалось попасть в КХЛ?

— Я пока что на этой цели для себя крест не ставлю, какая-то надежда во мне еще живет. Я четко понимаю, что готов играть в КХЛ и ментально, и физически. Может быть, судьба так распорядилась, что этот шанс не случился. Не попал в нужное время, в нужное место, не сошлись звезды. Назову это так.


— Сейчас ты один из лучших вратарей лиги. Ты сам ощущаешь это и как относишься к этому?

— Я спокойно к этому отношусь, не зацикливаюсь. Моя задача — приносить пользу той команде, в которой я нахожусь, и показывать свою лучшую игру.

— Вообще что самое сложное в работе вратаря?

— Моральное восстановление. Ты не должен выгорать от хоккея и слишком сильно распыляться на какие-то эпизоды. Если у кого-то хватает эмоций и физических сил на всю дистанцию, то у кого-то этого может не хватить. Это нужно контролировать самому. Никто лучше тебя самого этого не сделает. Для профессионального спортсмена очень важно восстановление и умение переключаться от хоккея, потому что, когда его становится слишком много, это начинает вредить. Организм перегружается эмоционально, глаз замыливается. Нужно отдыхать и уделять время эмоциональной разгрузке. Погулять, посмотреть фильмы — ничего такого сверхъестественного.

— Почему вратари такие закрытые? Ведь с вами совсем мало интервью.

— Некоторые тренеры вратарей могут не приветствовать интервью, чтобы сфокусировать внимание вратаря на игре и на всем рабочем процессе. Для кого-то это действительно полезно. В какой-то период времени и для меня это было полезно. Здесь нужно понимать, что каждое интервью будут разбирать по полочкам, его могут даже использовать против тебя. К этому нужно правильно относиться. Если ты умеешь разговаривать с людьми, то никакой проблемы в этом совершенно нет.

— Вратарей часто называют странными. Почему?

— Почему вратари странные? У меня в Барнауле был тренер вратарей Александр Игоревич Лукьянов. Он всегда говорил: «Почему все называют вратарей странными? Мы же в форме, мы защищены от шайб. А вот полевые игроки подставляются под шайбы лицом, бьются головой о борт — вот они странные». На самом деле вратари — вполне адекватные люди, с которыми можно спокойно и абсолютно конструктивно вести диалог.

— То есть в тебе нет странности?

— Ну, я считаю, что нет. (смеется)

— Кто самый странный вратарь, которого ты знаешь?

— Я не буду называть его фамилию из этических соображений. Но у него есть одна интересная техника подготовки к играм. Он протягивает шнурок через нос. Кто знает — тот поймет.


— Ты в жизни очень спокойный человек, но на лед выходит другой Вадим, который ломает клюшки и кидает ворота. Как в тебе уживаются эти два человека? Почему так происходит?

— Я сам иногда от этого страдаю. Нужно всегда быть уравновешенным и спокойным, но азарт игры — штука такая. Хочется побеждать, не всегда согласен с какими-то решениями и действиями. Где-то эмоции перехлестывают, но я над собой работаю. Моя задача — чтобы меня запоминали не по сломанным клюшкам, а по тому, какую пользу я приношу команде и как ловлю шайбы.

— Есть такое понятие: вратарь — 50% команды. В реальности это так? Ты согласен с этим утверждением?

— В реальности, наверное, вратарь — это даже больше, чем 50% команды. Сейчас хоккей стал настолько равным, что каждая ошибка вратаря разбирается буквально под микроскопом, и ее видит даже общественность. Задача у вратаря простая — пропустить на одну шайбу меньше, чем вратарь соперника. Все гениальное — просто. Если ты с этой задачей справляешься и даешь команде шанс на победу, значит, свою работу сделал. В матчах плей-офф любая ошибка или невыразительная игра будут обсуждаться и разбираться. Про тебя могут говорить, что ты не стабильный, неустойчивый. Вратарь — это основная опора команды, без уверенной игры которого вряд ли добьешься желаемого результата. Один твой сейв может перевернуть игру.

— Есть ли в командах особое отношение к вратарям? Как это проявляется?

— Не скажу, что оно какое-то особенное. Такое же, как и ко всем остальным. Все зависит от человека. Нужно быть человеком, который не ставит себя выше коллектива. Если ты за команду, за ребят, всегда готов вступиться за партнера, то, естественно, тебя будут уважать, и ты будешь ценным игроком для этой команды. Тем более если при этом будешь давать результат. Все еще зависит от человеческих качеств. С людьми, которые не за коллектив, а только за свое «я», никто особо водиться не будет.

— Ты сказал про то, что готов заступиться за партнера. У тебя в карьере была драка. Расскажи про этот эпизод.

— Я был в Ангарске, играли мы против «Куньлуня». Они приехали наполовину вторым составом. Случилась массовая драка пять на пять. Был там такой тафгай — Гарет Хант. Он наших двоих побил и поехал ко мне. Благо реакция у меня есть — успел ему с блина еще засадить. Потом вышел меня спасать Володя Михасенок — в маске, со сломанным носом. Побил Ханта и поехал довольный отдыхать.


— У тебя есть самая обидная пропущенная шайба? Та, которая прямо запомнилась на всю жизнь?

— Назову седьмой матч в Тольятти (сезон 22/23, против АКМ), когда были все шансы пройти дальше. Тот гол был достаточно досадным. А если брать самые курьезные, то, наверное, вспомню гол из этого сезона, когда свой защитник хотел вывести шайбу из зоны через пятак, попал в другого защитника, а она залетела в ворота.

— Есть ли чувство вины у вратарей? Как с этим справляться?

— Частенько бывает. Но я в этом плане довольно самокритичен. Всегда стараюсь найти ошибку в себе, потому что перекладывание ответственности никого не красит. Нужно сначала разобраться, что я мог сделать в той или иной ситуации, а потом уже искать пути и решения, чтобы мы вместе с командой могли сделать все по-другому.

— А ты не зацикливаешься на этом?

— Здесь должен быть правильный самоанализ. Во время игры это вообще должно уходить на второй план. Совершил ошибку — ты должен сразу от нее отойти. Нужно понимать, что больше так не делаешь. Сейчас игры идут так часто, что важно сохранять экологичность своего ментального состояния. Ты должен быстро забывать плохое, как рыба. Сделал ошибку — быстро ее проанализировал, а завтра уже новый день, новая задача. Не должно быть самоедства и самокопания, потому что это будет только мешать и съедать тебя изнутри.

— Ты говоришь как человек, который работал с психологом.

— Я занимался и до сих пор поддерживаю связь со спортивным психологом. Узнал много интересных вещей о том, как правильно все прорабатывать. Это те рычаги, которыми я активно пользуюсь. Психологическая устойчивость выходит на первый план: насколько ты все это воспринимаешь, насколько готов слушать критику в свой адрес и работать с этой правильной критикой.

— После завершения карьеры ты уже думал о будущем? Какой ты видишь свою жизнь через десять лет?

— Конечно, к 30 годам начинаешь думать о будущем, о том, что тебе делать после хоккея. Но это далеко идущие планы, все может тысячу раз поменяться. Хочется остаться в хоккее, но пока не попробуешь — не узнаешь. Прежде чем что-то пробовать, нужно понимать, что тебе осталось не так много времени в хоккее. А я еще планирую поиграть, и желательно подольше. Есть пример Володи Сохатского — к этому я и стремлюсь. (смеется)

— Какие у тебя есть мечты, которые ты пока не можешь исполнить, потому что хоккей тебя ограничивает?

— Хочется посмотреть весь мир, но на это нужно время. А отпуск хоккеиста настолько короткий, что успеваешь только съездить отдохнуть.

— Оставь себе пожелание на будущее.

— Добиться того, о чем я мечтаю. А мечты любят тишину. Я сразу пойму, о чем речь (улыбается).