Владислав Котков: «Магнитке» нужно добавить в солидности

Нападающий «Магнитки» Владислав Котков в интервью рассказал о своем хоккейном пути, жизни в Америке, возвращении в Россию и команду, а также о многом другом.

— Вы первый хоккеист в истории «Магнитки», который вернулся в команду спустя сезон. С чем связано это возвращение?

— Мы все время оставались на связи с главным тренером Евгением Полозовым. Мне еще в позапрошлом сезоне очень понравилось играть под его руководством, особенно в плей-офф. Да и в целом его хоккейная концепция дарит невероятные драйв и эмоции, которые запоминаются на всю жизнь: эта мощная победная серия на финише «регулярки», долгожданный проход в плей-офф и сенсационная победа в первом раунде. Очень хочется снова пройти через эти яркие моменты и зайти еще дальше. Уверен, нам это абсолютно по силам.

— Тогда зачем вы уходили из «Магнитки»?

— Была такая история: меня пригласили на просмотр в клуб КХЛ — «Нефтехимик». Изначально в «Магнитке» предлагали остаться, но я решил рискнуть и попробовать сделать следующий шаг — закрепиться в КХЛ.

— Не получилось?

— Да. Не получилось.

— Шанс закрепиться в «Нефтехимике» был?

— Нет. Я после просмотрового контракта поехал в «Динамо Санкт-Петербург». А вернуться уже не получалось, потому что команда была сформирована.


— Что изменилось в игре «Магнитки» по сравнению с вашим первым сезоном здесь?

— Есть нововведения, потому что хоккей гибкий, он каждый день меняется. Поэтому приходится адаптироваться под эти изменения правил и вообще игру в целом. Не могу сказать, что то же самое, есть какие-то новые требования, новые акценты, которым уделяем большое внимание.

— Чем вам интересен Евгений Полозов как тренер?

— Я считаю, что Евгений Анатольевич — максималист. Его главное качество — умение выжимать максимум из любой ситуации, из каждого игрового момента. При этом он и сам постоянно развивается, и нас заставляет расти, каждый день открывая что-то новое. Вот эта жажда учиться и двигаться вперед меня в нем больше всего и привлекает. 

— Вы с ним давно знакомы?

— С тех пор как он пришел в «Магнитку» в позапрошлом году.

— Давайте вспомним ваши первые шаги в профессиональном хоккее. В МХЛ за «Красную Армию» вы играли очень мало, поскольку решили попробовать себя за океаном. Спустя годы можно сказать, что это было правильное решение?

— Конечно. Более того, я считаю, что уехать нужно было вообще на год раньше. Как раз в тот сезон, когда я выступал за «Красную Армию», у меня была возможность уехать в CHL, в «Маскегон Ламберджекс». Я даже ездил туда летом на сборы, меня там ждали. Сейчас сложно судить и восстанавливать все детали — все-таки прошло почти десять лет. Обалдеть, как летит время (улыбается).

— Тогда уехать в Америку было хорошо обдуманным решением? Может, родители были против?

— Конечно, мы все обсуждали и советовались, но итоговое решение принимал я сам. Мне очень хотелось поиграть за океаном — к тому же у меня уже был опыт выступлений за сборную на международных турнирах, и этот уровень меня безумно привлекал. Естественно, это была важная ступенька на пути к НХЛ. Помню, как из-за этого пришлось заканчивать 10-й и 11-й классы экстерном всего за один год, чтобы успеть закрыть вопросы с институтом и спокойно отправиться за океан.

— Вы там были не последним парнем на деревне. Четыре сезона в юниорской хоккейной лиге Квебека. Что вам они дали?

Да, статистика была хорошая. Причем несмотря на то, что я попал во франкоязычную команду и весь город говорил по-французски. На английский они, конечно, могли переключиться, но базовой все равно оставалась французская речь, поэтому в плане адаптации пришлось непросто. Думаю, если бы я тогда попал в англоязычный коллектив, результат был бы еще лучше. Но сложилось так, как сложилось. Это колоссальный опыт, и я до сих пор вспоминаю то время с особой теплотой.

— Parle le France?

— (Улыбается) Да, приходилось заниматься языками! Они не то, что настаивали, им было очень приятно, когда я оставался в классе после тренировок. Они даже наняли мне преподавателя.

Первый сезон она подтягивала мой английский. Хотя я до этого пару лет занимался с репетитором в России, попав в реальную языковую среду, понял, насколько это разные вещи. Сначала было тяжело, но уже через год свободного общения не возникло никаких проблем. Ну а там я и за французский потихоньку взялся.

— Фильм на французском можете без перевода посмотреть?

— Нет, да вы что. Я такие, только базовые вещи могу сказать по-французски.

— А на английском?

— На английском смогу. Я заходил в кафе, чтобы заказать сэндвич или кофе, на меня смотрели с выпученными глазами. Может быть, они даже принципиально не хотели отвечать на английском языке, потому что Сагеней — французская провинция. Там очень любят хоккей.


— Расскажите, в какой семье вы там жили?

— Мне очень повезло с семьей. До меня у них три года жил Дима Жукенов — мы с ним потом в Питере пересеклись. Он уехал, а я, совсем молодой, заехал на его место. Семья оказалась потрясающая, а хозяйку звали Мишель. Она была невероятно заботливой и всегда сама готовила. Знаю, что во многих других семьях хоккеистам просто разогревали полуфабрикаты, но я сразу сказал Мишель, что такую еду не ем. И она старалась: готовила для нас мясо, рыбу, меню было очень разнообразным.

Более того, она помогала во всем: и репетитора мне находила, и вопросы с банками решала. В Сагенее вообще считалось очень престижно, когда в семье живет хоккеист. Конечно, клуб им компенсировал эти расходы, но мне кажется, они вкладывали в нас гораздо больше сил и собственных средств, чем получали от команды.

— Семья у Мишель большая?

— Двое детей: старшая дочь и сын. Сын старше меня на два года. А на мой второй год проживания дочь съехала, освободилась комната, и к нам подселили защитника Артема Князева. Он как раз расспросил меня, как я тут устроился, и тоже захотел в эту семью. Муж Мишель работал директором школы и по совместительству был одним из скаутов сборной Квебека до 16 лет. Он смотрел хоккей буквально целыми днями — я искренне удивлялся, как можно поглощать его в таких количествах.

— К пельменям и борщам приучили канадскую семью, в которой жили?

— Конечно, и они эти блюда полюбили! Когда ко мне приезжали родители, они часто готовили наши национальные блюда, а канадцы ели с огромным удовольствием и даже записывали рецепты. Единственное, что их по-настоящему удивило и не зашло, — это икра. Родители привезли с собой красную и черную икру, но канадцы ее вообще не оценили.

— Может, надо было кабачковой икрой угостить? Кстати, как часто в Канаду прилетали ваши родители?

— По контракту можно было два раза за сезон, но им хватало одного раза.

— Что вам дало выступление в Канаде за четыре года? Тамошний хоккей для вас был простым или сложным?

— Он был просто другим. К любым условиям можно адаптироваться и привыкнуть — все зависит от того, как быстро ты это делаешь. Мне далось относительно легко, вроде бы сразу стало получаться. Там, хочешь не хочешь, вырабатываются определенные привычки, фишки, накапливается ценный опыт в сильной лиге.

Хоккей там очень скоростной, во многом из-за маленьких площадок. Приезжаешь, например, в Валь-д’Ор — а там арена еще меньше стандартных канадских площадок! Места вообще нет, синяя линия начинается чуть ли не от круга вбрасывания (смеется). Но играть было безумно интересно, несмотря на сумасшедшие суточные переезды на автобусах через всю Канаду. 

— Вы в «Барракудах» все-таки были, но шанса сыграть в АХЛ вам не дали?

— Да, все так. Я приехал сразу после сезона в CHL, успел провести один матч и забить гол, а дальше оставшиеся игры смотрел с трибуны. Насколько я потом понял, там возник внутренний конфликт интересов: тренерский штаб и скауты были не особо заинтересованы во мне, а вот генеральный менеджер, наоборот, выступал за то, чтобы я играл. Ну а дальше — получилось так, как получилось. В спорте бывают разные закулисные нюансы.

— Вас не драфтовали.

— Да. Но я поехал в последрафтовый лагерь «Колорадо», хорошо там себя проявил и даже сыграл в выставочных матчах, после чего меня пригласили на общий лагерь со всеми игроками, в том числе из основного состава. А вскоре позвонил агент и сказал, что «Сан-Хосе» предлагает готовый контракт. Я долго не думал: поехал туда и через два-три дня уже подписал.

— А потом оказались?

— В CHL в «Сент Джоне», и там уже играл.

— Вы четыре сезона провели за океаном, и затем приняли решение вернуться в Россию в ЦСКА. Почему?

— Думаю, я поторопился. Это был тяжелейший ковидный год. Представьте ситуацию: при любом переезде в другой город тебя закрывают в отеле минимум на неделю. В России в это время вовсю играли в футбол, а я в Америке за весь сезон провел всего 16 матчей. Ну куда это годится?

Сидишь в четырех стенах, людей не видишь. Тебе просто приносят велотренажер и еду. Занимаешься сам как можешь — «лесенки», гири... И главное — полная изоляция: никто не звонит, никто не контролирует. Крыша от такого просто ехала. В тот момент ребят начали отпускать в аренду в Россию. ЦСКА же поставил условие: только полноценный контракт на два года, никаких аренд. В итоге я сорвался и принял поспешное решение, хотя нужно было просто немного перетерпеть.


— И вот вы приезжаете в ЦСКА к Сергею Федорову. Давал ли вам шансы Сергей Викторович?

— Да, шансы были. Последние матчи я проводил неплохо: хорошо сыграл в Новосибирске, отметился против «Куньлуня» — в той игре как раз набрал свое первое очко. Мне казалось, что я потихоньку начинаю закрепляться в составе и адаптироваться, но в этот момент меня отправили в ВХЛ за игровой практикой. К сожалению, ровно тогда же в «Звезде» сменился тренерский штаб, и больше шансов проявить себя мне не давали. Да и в Высшей лиге дела шли не слишком результативно — так сложились обстоятельства.

— После возращения в Россию вам было сложно адаптироваться?

— К десятой игре стал привыкать и к стилю, и к скоростям. Все-таки в России площадки больше — канадские, какими бы они ни были, гораздо компактнее. Мне потребовалось десять игр только на то, чтобы, условно говоря, поднять голову и осмотреться. Возможно, кто-то адаптируется быстрее. Плюс сам упустил парочку отличных моментов: помню, в домашней игре с «Сибирью» выбегал один в ноль, но вратарь поймал.

— Вы же играли в будущей чемпионской команде ЦСКА. Не просили обмена?

— Тяжело было договориться с ЦСКА. Они очень консервативны в этом плане. Три года пытался сменить команду, и только на четвертый они меня отпустили.

— Значит, ЦСКА в вас верил?

— Не знаю, как насчет этого. Я тринадцатым сидел в «вышке» у одного тренера. Если бы верили, наверное, другое отношение было бы.

— После ЦСКА вы играли за «Гомель». Какой хоккей по качеству в Беларуси?

— Хочу сказать, четыре — шесть команд очень достойно смотрятся, набирают хороший состав, и были бы конкурентоспособны с командами ВХЛ, в плей-офф попали бы спокойно.

— Чем вам помог сезон в «Гомеле»?

— В «Звезде» тогда сложилась конфликтная ситуация, я почти не играл. Найти общий язык с руководством не получалось, поэтому я принял решение уехать в «Гомель», чтобы просто спокойно заниматься любимым делом. Сергей Леонидович Стась меня звал и дал именно то, что мне было нужно — много доверия и игрового времени. Получился отличный сезон, который тоже приятно вспомнить.

— Как возник вариант с «Магниткой»?

— После сезона в «Гомеле», я пришел в ЦСКА и заявил, что снова поеду туда играть, вы лучше за меня что-то получите. И договорились. Тут уже просто агент сработал, предложил вариант, на который я согласился.

— Почему именно в «Магнитку» хотелось перейти, что вас тут устраивало?

— Было интересно, новая команда создавалась, и клуб «Металлург» с богатой победной историей. В любом случае, максималисты здесь работают. Хотелось вернуться в «вышку», чтобы доказать, что я еще могу играть на самом высоком уровне и могу себя проявить. В позапрошлом сезоне в «Магнитке» я сыграл не очень удачно, чего уж тут скрывать: откатал практически по нулям. Поэтому меня в «Металлург» не вызывали.

— Кто вас привел в хоккейную секцию?

— Я с трех лет занимался теннисом — секция находилась прямо возле дома. Я до сих пор люблю этот вид спорта, каждое лето провожу на корте кучу времени. А в 2006 году у нас в Рязани открылся ледовый дворец, и один из моих теннисных тренеров подсказал: мол, попробуй хоккей, это отличный вариант подкачать ноги для разнообразия. Я попробовал — и втянулся окончательно. До восьми лет параллельно совмещал оба вида спорта, а потом настал момент, когда пришлось делать выбор в пользу чего-то одного. 

— Что тогда собой представляла хоккейная школа Рязани?

— Тогда с этим было непросто: не хватало и тренеров, и детей. Помню, что самые первые тренировки проходили в абсолютно смешанном составе — в одной группе занимались ребята с 1995 по 2000 год рождения. Я до сих пор помню тех старших парней, с некоторыми до сих пор пересекаемся. Например, с судьей Купцовым — мы тогда близко общались, и до сих пор при встрече рады друг друга видеть. У нас даже отцы дружили. Мир все-таки тесен до безумия.


— Вы пошли в хоккей, чтобы подкачать ноги, и остались в нем навсегда. А занятия теннисом забросили?

— Профессионально — да, пришлось оставить. Но когда мы переехали в Москву и я пошел в школу ЦСКА, меня записали не только в хоккейную секцию, но и в теннисную. Счастье было в том, что все находилось на одной территории, да и дом от ледового был в пешей доступности, так что успевал везде .

— А хоккей за что полюбили? В чем он перевесил?

— Он больше понравился, давал больше энергии, драйва. В теннисе меня маленького обсчитывали девочки. То есть я их обыгрывал, а они меня обсчитывали.

— В ЦСКА не пересекались случайно с Русланом Исхаковым?

— Конечно, пересекались. И сейчас общаемся. Обычно мы друг против друга играли, и очень часто пересекались с ним на подкатках. Куда не придешь, там обязательно Руслан Исхаков (улыбается).

— Семья, в которой вы выросли, была спортивной?

— Профессиональных спортсменов у нас в семье не было — я вырос, можно сказать, в семье предпринимателей. Отец принял решение, что мы будем жить, учиться и развиваться в столице. Кстати, сестра тоже пробовала играть в теннис на профессиональном уровне, но начала поздно, ей не хватило техники и «набитости». 

— Кстати, Исхаков тоже в теннис любит играть.

— Да? Надо с ним зарубиться.

— Где сейчас живет сестра?

— Она переехала из Рязани в Москву. У нее сыну десять лет, и он занимается хоккеем. В общем, идет по протоптанной мной дорожке. 

— Кто из тренеров вложил во Владислава Коткова очень многое?

— Выделить одного тренера сложно, потому что на каждом этапе карьеры мне выпало на хороших специалистов. Прежде всего, хочется сказать слова благодарности моему первому тренеру в Рязани Сергею Васильевичу Голубкову — светлая ему память.

Запомнился период в ЦСКА, где Андрей Разин работал ассистентом у главного тренера Самохина. Андрей Владимирович меня отлично помнит: мы как-то пересекались на турнире в Уфе, и он вспомнил курьезный эпизод из детства, когда мама настраивала меня на игру словами: «Никому не пасуй, бери и забивай сам».

Фундаментальные навыки мне заложил Виктор Николаевич Шкурдюк, а над броском кропотливо работал Юрий Анатольевич Бирюков в Рязани. Каждому из них я очень благодарен. 

— Что вспоминается из хоккейного детства?

— Ярче всего запомнились турниры на уровне сборных. Было безумно интересно проверить себя на фоне канадцев и американцев — это совсем другой уровень противостояния и бесценный опыт.

Особенно въелись в память Юношеские Олимпийские игры 2016 года в Лиллехаммере. Мне тогда было 16 лет. Мы в итоге взяли «бронзу»: к сожалению, уступили в полуфинале сборной США, но в матче за третье место собрались и обыграли финнов.

— Что вас привлекает в Магнитогорске?

— Мы с женой до сих пор не перестаем удивляться: кажется, это самый солнечный город во всей стране! Солнца здесь действительно очень много, и от этого всегда отличное настроение — выходишь на улицу, и просто радостно на душе.

А еще в позапрошлом году обратил внимание, как много детей гоняют во дворах в футбол и хоккей. В Канаде говорят, что каждый ребенок хоть раз пробовал играть в хоккей, независимо от пола. Вот и в Магнитогорске ощущение, что каждый второй пацан так или иначе связан с этой игрой.


— Ваша супруга Мария сама — тоже спортсменка?

— Да, Маша тоже из спорта — мастер спорта по легкой атлетике, спринтер. Я все хочу посоревноваться с ней на 400-метровке, но она уверяет, что у меня нет ни единого шанса (улыбается). Познакомились мы в Москве: она окончила МГУ имени Ломоносова по специальности журналистика, запустила свое издание и сейчас работает на удаленке. Забавно, что когда-то она даже проходила практику в ЦСКА, но это было еще до нас — я тогда играл в Америке и мы еще не были знакомы.

— У вас подрастает замечательная дочка.

— Да, Вера родилась в сентябре прошлого года. Я в ней просто души не чаю! Смешная такая, каждый день у нее новые «приколы» и открытия — наблюдать за тем, как она растет и меняется, невероятно увлекательно. Конечно, бывает непросто, все-таки ребенок требует огромного количества сил, но Маша берет почти всю нагрузку на себя. Я ей бесконечно благодарен. Особенно тяжело пришлась пора в Питере, когда Вера была совсем малышкой: колики, зубы режутся, бессонные ночи... А мне еще и уезжать на выездные игры дней на восемь. До сих пор не понимаю, как жена со всем этим справлялась. Женщины — настоящие героини.

— Чем вас дочка удивляет в последнее время?

— Ходить она начала в девять месяцев. А сейчас уже вовсю бегает, причем отчаянно и без оглядки — головой вперед. Из любимых развлечений — попытки встать на голову и шведская стенка, по которой она с легкостью карабкается вверх и вниз, внимательно наблюдая за нашей реакцией. А уж залезть на каждый диван в доме — это вообще ежедневная обязательная программа!

— На хоккей ходит?

— Ходила, но, как правило, большинство домашних матчей проходит в вечернее время. Мы хотим после одного из дневных матчей ее прокатить на руках на льду.

— Родственники в Магнитогорск приезжали?

— Они очень хотят тут побывать. Отец со старшей сестрой бывали в Магнитогорске еще до моего рождения — они тогда активно увлекались горными лыжами и ездили кататься на Банное и в Абзаково. У них вообще была классная география увлечений: выбирались и в Австрию, и в Сочи, и сюда. Сейчас планируют снова добраться до Магнитогорска, и я с удовольствием покажу им нашу академию «Металлурга».

— В чем, на ваш взгляд, «Магнитка» способна добавить в ближайшее время?

— Думаю, в некоторой степени солидности. Иногда проскакивают еще такие, знаете, детские ошибки. Наверное, это главное, над чем нужно работать: где-то вовремя смениться, сыграть строго на команду, отказаться от лишних обыгрышей на синих линиях. По сути, мы сами себе создаем проблемы на ровном месте. Соперники нас глобально не переигрывают — мы сами себе вставляем палки в колеса. Уверен, мы поправим эти моменты — и на льду совсем другая картинка появится.

Пресс-служба ХК «Магнитка»