Ижевский парень из Перми
< Назад
На днях свой шестьдесят девятый день рождения отпраздновал Анатолий Михайлович Хомутов - один из старейших ныне здравствующих ижсталевцев. На матче «Ижсталь» - «Молот-Прикамье» Анатолий Михайлович произвел символическое вбрасывание. И это не случайно, поскольку в Удмуртию Хомутов приехал из пермского «Молота» в далеком 1971 году.
В послевоенное время, как и большинство детей, Анатолий с друзьями часто играл во дворе: летом - в футбол, зимой – в хоккей. Клюшки были самодельные, вместо коньков - валенки, шайбу, как правило, заменяла пустая консервная банка. С годами география игр расширялась.
- Я жил в Мотовилихинском районе Перми, - вспоминает Анатолий Михайлович. – Рядом был аэродром. Там по вечерам проходили самодеятельные турниры по хоккею. Мы с пацанами часто туда ходили. Я старался примкнуть к старшим. А те видят, что я парень хваткий, поэтому сами брали меня в команду. Так и рос. Когда поступил на завод, тренер взял меня в команду. В 1961 году я впервые с «Молотом» поехал на сборы в Ригу. Это были очень длинные сборы – почти два месяца. Мужики, помню, выли от тоски по жёнам.
Так началась хоккейная карьера семнадцатилетнего паренька из Мотовилихи. В те годы игры проходили под открытым небом. Вернее, на открытом воздухе, поскольку над площадкой натягивали своеобразный полог из парусины.
- Он постоянно провисал, - смеется Хомутов. – Подкинуть шайбу было невозможно. В самой середине полог под тяжестью снега порой опускался до двух-трех метров. Весной все это дело таяло, и вода стекала прямо на хоккеистов.
Неприятно, когда струя заливается за шиворот. Безобразие!
Когда сверстники Хомутова пошли в армию, он продолжал играть в хоккей за «Молот».
- Я попал в тройку к Славке Ермолаеву, - рассказывает Анатолий Михайлович. - Он был спортивный мужик, здоровый. Взял надо мною шефство. Я играл в нападении справа, а он в центре. Моя роль, как молодого, сводилась к тому, чтобы въехать в зону как можно ближе к вратарской, и «паровозом» между ног скинуть шайбу старшему товарищу. Маневры «шаг влево, шаг вправо» не приветствовались. Если такое случалось, Славка подъезжал ко мне и рычал: «Ты чего здесь устраиваешь? Делай, как тебе велено, если не хочешь на скамейке штаны протирать». Приходилось идти на таран с защитниками. Лицо в крови было делом привычным на первых порах. Это потом я уже начал понемногу финтить.
В «Молоте» Анатолий Хомутов отыграл десять лет. Директор Мотовилихинских заводов Виктор Николаевич Лебедев (сейчас его именем названы улица в Перми и Дворец спорта «Молот») хоккей любил, но в отношении к спортсменам был непреклонен.
- Мы с ребятами несколько раз к нему ходили, - вспоминает Анатолий Михайлович, - просили поднять зарплату. А он отвечал, что хоккеист никогда у него не будет получать больше, чем сталевар. Вот такой был строгий мужик. Лично у меня никогда не выходило больше двухсот рублей в месяц. А тут так сложилось, что друг мой отправился в Минск играть за «Торпедо» и меня позвал с собой. Я засобирался, письмо гарантийное приготовил, а меня не отпускают. Тренер уперся, говорит, что если уедешь, «Мастера спорта» не получишь. Какое-то время я кантовался в Перми, а когда меня все же отпустили, то в Минск ехать было уже поздно – там меня устали ждать.
Хомутову поступило еще два предложения: одно из Уфы, другое – из Ижевска. Выбор пал на столицу Удмуртии, поскольку здесь талантливому хоккеисту предложили квартиру. Так вместе с молодой женой Анатолий Хомутов оказался в Ижевске.
- Я никогда такого не видел, чтобы на предсезонке в команде было пятьдесят человек, - смеется Анатолий Михайлович. – Флейшер (Евгений Адольфович, главный тренер «Ижстали». – Прим. авт.) гонял нас по-черному. Заставлял с двадцатикилограммовым блином от штанги бегать в гору около трамплина. Кто прибегал последним – повторял забег. Я удивлялся, откуда он понабрал таких здоровяков: бегут босиком через крапиву, за обедом едят, как лошади. Тяжело пришлось. Зато, когда пришло время выходить на лед, на тренировке оказалось всего человек двадцать. Я спрашиваю у
тренера, где остальные. А он отвечает: «Тех ребят я специально взял, чтобы вас – мастеров погонять». Хитро он нас провел.
Хомутов приехал в Ижевск, когда только запустили Ледовый дворец. Достраивали его буквально во время тренировок.
- Один угол на площадке не промораживался, - рассказывает Анатолий Михайлович. – Его огородили досками и что-то там долбили, выравнивали. Лещинский (Сергей Григорьевич, директор Ледового дворца. – Прим. Авт.) до начала сезона все сделал. Зато лед то какой был хороший, «катучий». Не то, что сейчас – полпериода отбегали и снег лежит сугробом. А тогда лед скрипел, хрустел. Играть на нем было одно удовольствие. На первых матчах дворец был переполнен. Люди ночью занимали места в очереди у касс, чтобы билеты купить. Ну и мы играли здорово: первый год шестое место заняли, на следующий сезон – третье.
О главном тренере тех лет Евгении Флейшере ходят легенды. Сам он в молодости не без успеха занимался русским хоккеем, но, как тренер проявился в хоккее с шайбой. По характеру Флейшер был суровым, но отходчивым человеком. - Если ты провинился, то лучше сиди и слушай, - вспоминает Анатолий Михайлович.
– Если начнешь оправдываться, то тренер тебя задавит. Был случай. Защитник, кажется Попов его звали, допустил ошибку в игре. В перерыве тренер зашел в раздевалку и давай того ругать. Говорил, что уволит к такой-то матери, что ни в одну команду его больше не возьмут. Защитник чуть не плача вышел на лед и, надо же такому случиться, забил гол. После игры Флейшер влетел в раздевалку, обнял этого товарища и сказал: «Все, я тебе все прощаю. Молодец».
Это было время небывалого взлёта «Ижстали». За десять лет, начиная с 1969 года, ижевская команда поднялась из класса «Б» (четвёртый по рангу дивизион) до Высшей лиги. Закончив спортивную карьеру, Анатолий Хомутов начал работать тренером в ДЮСШ «Ижсталь». Среди его воспитанников были Сергей Молчанов, Сергей Панкратов, Игорь Кропотин, Андрей Сагитов. За высокие показатели Хомутову было присвоено высокое звание «Заслуженный тренер Удмуртской Республики».
МОТОВИЛИХА
В послевоенное время, как и большинство детей, Анатолий с друзьями часто играл во дворе: летом - в футбол, зимой – в хоккей. Клюшки были самодельные, вместо коньков - валенки, шайбу, как правило, заменяла пустая консервная банка. С годами география игр расширялась.
- Я жил в Мотовилихинском районе Перми, - вспоминает Анатолий Михайлович. – Рядом был аэродром. Там по вечерам проходили самодеятельные турниры по хоккею. Мы с пацанами часто туда ходили. Я старался примкнуть к старшим. А те видят, что я парень хваткий, поэтому сами брали меня в команду. Так и рос. Когда поступил на завод, тренер взял меня в команду. В 1961 году я впервые с «Молотом» поехал на сборы в Ригу. Это были очень длинные сборы – почти два месяца. Мужики, помню, выли от тоски по жёнам.
Так началась хоккейная карьера семнадцатилетнего паренька из Мотовилихи. В те годы игры проходили под открытым небом. Вернее, на открытом воздухе, поскольку над площадкой натягивали своеобразный полог из парусины.
- Он постоянно провисал, - смеется Хомутов. – Подкинуть шайбу было невозможно. В самой середине полог под тяжестью снега порой опускался до двух-трех метров. Весной все это дело таяло, и вода стекала прямо на хоккеистов.
Неприятно, когда струя заливается за шиворот. Безобразие!
Когда сверстники Хомутова пошли в армию, он продолжал играть в хоккей за «Молот».
- Я попал в тройку к Славке Ермолаеву, - рассказывает Анатолий Михайлович. - Он был спортивный мужик, здоровый. Взял надо мною шефство. Я играл в нападении справа, а он в центре. Моя роль, как молодого, сводилась к тому, чтобы въехать в зону как можно ближе к вратарской, и «паровозом» между ног скинуть шайбу старшему товарищу. Маневры «шаг влево, шаг вправо» не приветствовались. Если такое случалось, Славка подъезжал ко мне и рычал: «Ты чего здесь устраиваешь? Делай, как тебе велено, если не хочешь на скамейке штаны протирать». Приходилось идти на таран с защитниками. Лицо в крови было делом привычным на первых порах. Это потом я уже начал понемногу финтить.
ЧЕРЕЗ МИНСК В ИЖЕВСК
В «Молоте» Анатолий Хомутов отыграл десять лет. Директор Мотовилихинских заводов Виктор Николаевич Лебедев (сейчас его именем названы улица в Перми и Дворец спорта «Молот») хоккей любил, но в отношении к спортсменам был непреклонен.
- Мы с ребятами несколько раз к нему ходили, - вспоминает Анатолий Михайлович, - просили поднять зарплату. А он отвечал, что хоккеист никогда у него не будет получать больше, чем сталевар. Вот такой был строгий мужик. Лично у меня никогда не выходило больше двухсот рублей в месяц. А тут так сложилось, что друг мой отправился в Минск играть за «Торпедо» и меня позвал с собой. Я засобирался, письмо гарантийное приготовил, а меня не отпускают. Тренер уперся, говорит, что если уедешь, «Мастера спорта» не получишь. Какое-то время я кантовался в Перми, а когда меня все же отпустили, то в Минск ехать было уже поздно – там меня устали ждать.
Хомутову поступило еще два предложения: одно из Уфы, другое – из Ижевска. Выбор пал на столицу Удмуртии, поскольку здесь талантливому хоккеисту предложили квартиру. Так вместе с молодой женой Анатолий Хомутов оказался в Ижевске.
- Я никогда такого не видел, чтобы на предсезонке в команде было пятьдесят человек, - смеется Анатолий Михайлович. – Флейшер (Евгений Адольфович, главный тренер «Ижстали». – Прим. авт.) гонял нас по-черному. Заставлял с двадцатикилограммовым блином от штанги бегать в гору около трамплина. Кто прибегал последним – повторял забег. Я удивлялся, откуда он понабрал таких здоровяков: бегут босиком через крапиву, за обедом едят, как лошади. Тяжело пришлось. Зато, когда пришло время выходить на лед, на тренировке оказалось всего человек двадцать. Я спрашиваю у
тренера, где остальные. А он отвечает: «Тех ребят я специально взял, чтобы вас – мастеров погонять». Хитро он нас провел.
Хомутов приехал в Ижевск, когда только запустили Ледовый дворец. Достраивали его буквально во время тренировок.
- Один угол на площадке не промораживался, - рассказывает Анатолий Михайлович. – Его огородили досками и что-то там долбили, выравнивали. Лещинский (Сергей Григорьевич, директор Ледового дворца. – Прим. Авт.) до начала сезона все сделал. Зато лед то какой был хороший, «катучий». Не то, что сейчас – полпериода отбегали и снег лежит сугробом. А тогда лед скрипел, хрустел. Играть на нем было одно удовольствие. На первых матчах дворец был переполнен. Люди ночью занимали места в очереди у касс, чтобы билеты купить. Ну и мы играли здорово: первый год шестое место заняли, на следующий сезон – третье.
О главном тренере тех лет Евгении Флейшере ходят легенды. Сам он в молодости не без успеха занимался русским хоккеем, но, как тренер проявился в хоккее с шайбой. По характеру Флейшер был суровым, но отходчивым человеком. - Если ты провинился, то лучше сиди и слушай, - вспоминает Анатолий Михайлович.
– Если начнешь оправдываться, то тренер тебя задавит. Был случай. Защитник, кажется Попов его звали, допустил ошибку в игре. В перерыве тренер зашел в раздевалку и давай того ругать. Говорил, что уволит к такой-то матери, что ни в одну команду его больше не возьмут. Защитник чуть не плача вышел на лед и, надо же такому случиться, забил гол. После игры Флейшер влетел в раздевалку, обнял этого товарища и сказал: «Все, я тебе все прощаю. Молодец».
Это было время небывалого взлёта «Ижстали». За десять лет, начиная с 1969 года, ижевская команда поднялась из класса «Б» (четвёртый по рангу дивизион) до Высшей лиги. Закончив спортивную карьеру, Анатолий Хомутов начал работать тренером в ДЮСШ «Ижсталь». Среди его воспитанников были Сергей Молчанов, Сергей Панкратов, Игорь Кропотин, Андрей Сагитов. За высокие показатели Хомутову было присвоено высокое звание «Заслуженный тренер Удмуртской Республики».
Пресс-служба «Ижстали»
08:37 30/11/13
|
|
