Роман Волошенко: командный результат важнее личной статистики

---

Одним из последних Тверской хоккейный клуб пополнил опытнейший форвард Роман Волошенко. За свою карьеру он успел взять золото юниорского чемпионата мира, поиграть за океаном и в топовых клубах КХЛ, а также завоевать медали всех достоинств Высшей хоккейной лиги. О своей судьбе и целях на сезон один из лучших бомбардиров команды рассказал в нашем интервью:

— Я родился в Бресте, но рос в Москве. Мой отец — военный, и родители жили в Белоруссии, но через полгода после моего рождения переехали в Москву. Почему решил заниматься хоккеем? Я тогда ходил еще в детский садик. Мама была воспитательницей в моей группе, она узнала, что один мальчик пошел в хоккейную секцию, и решила меня тоже отвести. В хоккейной школе был набор ребят постарше — 1985 года рождения, но тренер решил попробовать, сказал, если буду быстро схватывать, то останусь. Я начал заниматься, все стало получаться, так я и тренировался вместе со старшими ребятами. До 19-ти лет я был в стане «Крыльев Советов», играл за эту команду, никуда не уходил. Прошел Суперлигу, Высшую Лигу, набрался опыта.

— И это помогло попасть в юниорскую сборную?
— Да, 1986 год рождения считался очень хорошим, многих ребят из воспитанников «Крыльев Советов» привлекали в сборную России. Я много турниров провел в национальной команде, но больше всего запомнился юниорский Чемпионат Мира 2004 года, когда стали чемпионами, в финале обыграв американцев. Это было самое главное для нас в то время — поиграть за сборную, доказать, что мы сильнее канадцев и американцев. У всех команд были сильные составы, но мы изначально считались фаворитами, потому что коллектив собрался очень крепкий. Представьте: Малкин, Радулов... Многие из того состава сейчас играют в НХЛ и за сборную России. Чемпионат проходил в Минске, очень много болельщиков российских приехало нас поддержать, да и белорусы болели за нас. Поэтому, когда в финале полный стадион скандировал «Рос-си-я!», это было круто!

 — Вы ведь тогда больше всех очков набрали, лучшим бомбардиром команды стали.
— На самом деле так получилось, что я набрал больше очков. Команда у нас была очень ровная, никто не выделялся, мы были едины и бились друг за друга. Конечно, было приятно получить приз лучшего бомбардира команды, но общая победа, когда мы все ехали счастливые с Кубком чемпионата мира — это было намного круче и веселее! Не передать словами, какие были эмоции, искренняя радость.

— Родители видели ваш триумф?
— Конечно! Родители и многие друзья приехали на полуфинал и финал. Все были в восторге. Это было событием для всех! (улыбается).

— У вас отец — военный, мама — воспитатель. Как они отнеслись к выбору вашей профессии? Наверняка приходилось пропускать учебу ради тренировок?
— Сначала я совмещал, лет до 13-ти. Тогда и в хоккей играл, и учился хорошо. А потом приходилось делать выбор. Уже больше времени необходимо было отдавать хоккею, потому что команда мастеров требовала все-таки полной самоотдачи. Родители не препятствовали, потому что видели, как мне нравится заниматься, и что получается хорошо. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда не выбрал хоккей. Я знаю многих ребят, у кого хорошо получалось играть, но им родители запретили делать выбор в пользу спорта. Они не стали хоккеистами, но добились успеха в других видах деятельности. Возможно, и у меня сложилось бы также, но я все равно рад, что стал хоккеистом.

— В 2004 году вы прошли Драфт НХЛ, и вас выбрала команда «Миннесота Уайлд». Какие воспоминания об этом времени?
— Еще до празднования восемнадцатилетия я знал, что поеду в Америку. Мой агент говорил, что меня обязательно выберут. Да и мечта детства была играть в НХЛ. Я много путешествовал по Северной Америке и хотел там остаться играть. Мне нравился и ритм жизни, и хоккей, и условия, поэтому после драфта я очень хотел уехать. Сразу не получилось — был контракт с «Крыльями Советов», но как только он закончился, я сорвался в Америку. Хотя хватало очень хороших предложений и из российских клубов. Но сама церемония Драфта — это же настоящий праздник. Собирается по 15-20 тысяч болельщиков, менеджеры, скауты, лучшие хоккеисты твоего возраста.

— Действительно, в НХЛ очень красочно все преподносят.
— Да, там с детства люди привыкают к таким масштабным событиям, к вниманию болельщиков и прессы. У них на детские команды по 10 тысяч болельщиков приходит. У нас немного по-другому все-таки.

— Вы сказали, что часто путешествовали по Северной Америке.
— Да. Я хотел играть в Америке и знал, что рано или поздно туда уеду, поэтому старался подготовиться заранее, облегчить адаптацию. Мы ездили со сборной по различным турнирам, в Торонто я занимался в тренировочном лагере вместе с Николаем Борщевским, отдыхать ездил в Майами, учил язык, заранее готовился. В результате, когда я уехал в 2005 году в Миннесоту, мне было намного проще. Со мной подписали контракт новичка, но при этом сразу сказали, что я достаточно молод (мне было 19 лет), и мне нужно поиграть сначала в фарм-клубе в Хьюстоне. Я спокойно отнесся к такому предложению. Это нормальная практика, можно и язык подучить, и к менталитету приспособиться. Я начал играть, мне все нравилось, все устраивало, все получалось. Но время шло, а меня все не звали в основную команду, чтобы попробовать силы. Так прошло два сезона, я даже просил обменять меня в другую команду — все-таки хотелось остаться в Америке и попасть в НХЛ. Но кроме товарищеских матчей шанса мне так и не дали. Когда я приехал на сборы перед третьим сезоном, то понял, что ничего не изменится, несмотря на заверения представителей «Миннесоты». Тогда у меня пропала мотивация, ведь хотелось расти. И я принял решение вернуться в Россию.

Много предложений было, но больше всех меня хотел у себя видеть казанский «Ак Барс», меня там давно ждали. Сначала было сложно адаптироваться к российскому хоккею, все-таки два сезона в американской лиге оставили отпечаток. А в «Ак Барсе» было очень много игроков, высокая конкуренция, и времени на льду давалось очень мало. А ведь я вернулся в Россию специально, чтобы играть, причем на высоком уровне, а сидеть в запасных. Поэтому в Казани я провел около двух месяцев и уехал в московское «Динамо», где остался на весь сезон. Но опять же, я пришел в команду поздно, когда состав, по сути, был сформирован. Меня поставили в четвертое звено, и игрового времени я получал не так много. Я не жаловался, играл, стабильно выходил в составе, со мной продлили контракт, но летом я порвал мышцу, восстанавливался три месяца, а после возвращения сыграл один матч за «Динамо» и меня отправили в ХК МВД.

— Тогда тренером у ХК МВД был как раз Олег Знарок, ныне тренер национальной сборной. Как с ним работалось?
 — Мне очень понравилось с ним работать: он требовательный, настоящий мужик. Очень интересные были тренировки, и атмосфера в команде была классная. Для меня не стало удивлением, что он и с «Динамо» дважды становился чемпионом КХЛ, и со сборной сейчас стал чемпионом мира. На самом деле, по-другому и быть не могло.

— А вы смотрели чемпионат мира?
— Вы знаете, если честно, я хоккей вообще не смотрю (улыбается). Если только случайно включу телевизор, а там идет матч. Целенаправленно никогда не смотрю. Обычно, просто узнаю результаты игр. Такого нет, чтобы я изучал всякую статистику и так далее (улыбается).

— Зато мы изучаем, и узнали, что вашим первым клубом в Высшей лиге стал пермский «Молот-Прикамье». Почему?
 — Поступило предложение, агент порекомендовал, я особо не раздумывал. Команда была очень хорошей: отличная атмосфера в раздевалке, играли хорошо, взяли бронзу в сезоне2009-2010. Жаль, что не выиграли чемпионат. Но это было настоящим событием для Перми: переполненные трибуны, шикарная поддержка — праздник для города. Третье место стало отличным достижением.

— Потом вы пошли на «повышение» и взяли серебро в составе тюменского «Рубина».
— Главного тренера «Рубина» Мисхата Фахрутдинова я знаю давно. Он много лет хотел видеть меня в своей команде, поэтому, когда закончился контракт с пермским клубом, я уехал в Тюмень. Там сразу дали понять, что сильно во мне заинтересованы. Да и ребята знакомые рассказывали, что инфраструктурная там одна из лучших в лиге. Задача стояла занять первое место. Все это в совокупности сыграло свою роль, я туда перешел.

— Тем не менее, следующий сезон вы начинали в краснодарской «Кубани».
— Да. Большие финансовые возможности «Рубина» позволяют ему заполучить любого игрока в лиге. Поэтому после сезона они не торопились предлагать мне контракт. В это время поступило хорошее предложение из «Кубани», и я поехал в Краснодар. Тем более, мы были хорошо знакомы с главным тренером Андреем Пятановым, он лично меня пригласил. Новая команда, надо было начинать все с нуля, а это всегда интересно. Но по ходу сезона стали вырисовываться различные «подводные камни», некоторые недочеты в инфраструктуре клуба, ведь все только создавалось. Я провел там три месяца, и поступил звонок из Тюмени, меня хотели вернуть. А «Кубань» интересовал Александр Журун, игравший тогда в «Рубине», и нас обменяли.

— И спустя год вы взяли золото ВХЛ?
— Да, в том сезоне мы «провалили» плей-офф, заняв пятое место. А в прошлом году дошли до финала, выиграли золото. Конечно, хотелось Кубок Братины завоевать, потому что проиграть в финале все равно обидно, даже золотые медали не стали утешением, но «Сарыарка» оказалась сильнее.

— Теперь в вашей коллекции есть медали всех достоинств Высшей лиги, осталось только Кубок выиграть. С ТХК получится?
— А почему нет? Это раньше было колоссальное доминирование «Рубина» и «Тороса» в высшей лиге. Теперь — нет, теперь — очень много крепких команд, 7-8 клубов точно могут претендовать на Братину, и ТХК — одна из первых.

— Как же все-таки приняли решение приехать в Тверь?
 — Сразу по завершению прошлого сезона со мной связался тренер ТХК Кирилл Пафифов и пригласил в команду. Однако я предпочел летом поехать в «Кубань» на сборы. Но перед стартом сезона у нас возникло недопонимание с тренерским штабом. И как только я освободился, мне снова позвонили из Твери, сказали, что сильно во мне заинтересованы. Да и я уже был положительно настроен на ТХК: знакомые ребята много хорошего рассказали. Говорили, что команда хорошая, что хоккей в Твери любят, трибуны всегда заполнены, и губернатор интересуется хоккеем. Я долго не думал.

— А действительно так важно, как заполняются трибуны? Или все же бюджет клуба и стабильное выступление играют основную роль?
— Важно все в комплексе, на самом деле. Не все измеряется только бюджетом. Например, в Тюмени очень хорошее финансирование, инфраструктура, но болельщики по-своему поддерживают команду. Они настолько привыкли, что «Рубин» всех обыгрывает и всегда идет в топе, что малейшая неудача воспринимается очень болезненно. Да и в целом, мало где есть такой ажиотаж, как в Твери. Команда есть в Тюмени, народ ходит, смотрит, воспринимает, как должное. Есть команда и все. А в Твери чувствуется особая аура. Выходишь на лёд — полный стадион. Болельщики не умолкают, постоянно скандируют кричалки, а уж если уступаем по ходу матча, так весь стадион заводится, гонит нас вперед. Так и должно быть. Поэтому мне очень нравится здесь, и очень нравятся тверские болельщики.

— А с кем-то из ребят в ТХК уже были знакомы, когда пришли?

 — Какой Роман Волошенко в жизни?
— Сдержанный, спокойный и упрямый. Со мной сложно спорить, сложно в чем-то переубедить.

— А хобби есть?
— Люблю футбол, но сейчас у меня двое детей, младшему только семь месяцев, поэтому свободного времени практически нет. Весь в заботах (улыбается). Все время провожу с семьей.

— Какие задачи ставите перед собой на этот сезон?
— У меня нет личной задачи, есть командная. Это намного важнее. Конечно, хочется, чтобы был результат — сезон закончился, а у тебя как минимум медаль (улыбается). Нужны самые высокие места, иначе смысл игры в хоккей теряется. Набрать 50 очков, получить награду лучшего бомбардира команды, которая не попала в плей-офф? Мне это неинтересно. Важнее общее достижение, когда и ты с медалью, и твои партнеры по команде. Вот это настоящий успех. Поэтому мне интересно быть в команде, которая бьется за самые высокие места, которая ставит максимальные задачи.