Никита Загрядский: из Канады приехал с «одностороннего» хоккея, а Епанчинцев в «Спартаке» ставил более умную игру
< Назад
Форвард «Химика» Никита Загрядский рассказал о своем вояже Россия - Канада - и снова Россия, а также многом другом.
- Как вы попали в хоккей? Кто и почему решил отдать вас в хоккейную секцию?
- Забавная история. Тогда я еще учился в школе на Домодедовской. Был самым высоким в классе. Пришел тренер и говорит учительнице: «Давайте мне трех самых быстрых». Нас вывели в коридор, поставили два стула - на старт и на финиш. Сказали - кто три раза пробежит туда-обратно первым, того возьмут в секцию. Никто не понимал, куда
возьмут, в какую именно секцию. Все были детьми, все хотели выиграть. Поскольку я был на полшага быстрее остальных просто из-за того, что у меня шаг был длиннее, я прибежал первым. Потом меня опять вывели в коридор и объяснили, что речь шла о хоккейной секции. Приходи, мол, посмотрим, научим кататься. Естественно, я как ребенок завелся! Хоккей! Хоккей! Никогда в жизни его не видел, но сказал, что буду спортсменом. Пришел и рассказал родителям. Поехали, купили мне форму - сначала половину. Но самое смешное было в том, что я тогда умел кататься только на фигурных коньках. Помню свою первую тренировку. Мне надели мои пластиковые фигурные коньки - тогда еще на застежках, а не на шнурках. Тренер посмотрел на меня и дал мне фишку. Я в нее уперся и начал кататься по льду.
- Как развит хоккей в школе «Русь»? Что вам запомнилось из времени, проведенного там?
- В отличие от всех больших московских школ - ЦСКА, «Динамо», «Спартак», - у нас всегда был хороший коллектив. Подбор тренеров был качественный. Может быть, что-то такое особенное было в домодедовских ребятах. По нашему году была очень хорошая команда, много талантливых ребят. Некоторые из них сейчас играют на высоком уровне.
- Кто?
- Антон Жихарев и Дима Моисеев сейчас в «Северстали» и «Ижстали». Наш капитан и мой близкий друг Миша Тихонов сейчас в системе СКА. Помню, как он забивал «Спартаку» с щелчка от своей лицевой линии! Это было потрясающе! Кто-то есть еще. Также помню, что много ребят из «Руси» младше нас сейчас играют в МХЛ. Андрей Ревацкий и Антон Первов - в МХК «Спартак».
- Кого из тренеров «Руси» можете вспомнить приятным словом?
- Самое смешное - когда я был в хоккейной школе, практически все тренеры в прошлом были вратарями. Не знаю, почему так получилось. Говорят, что вратари обычно лучше видят «поляну». Может, они просто раньше заканчивают? Последние два года играл в школе «Созвездие» на территории района Ясенево. Мне срочно нужна была игровая практика. Помню, был тренер Павел Геннадьевич Агарков. Он в свое время поиграл в Суперлиге, за океаном. Он очень сильно мне помог. Когда мне было 14 лет, я играл за юниорскую команду. Был серьезный опыт.
- Осталась нераскрытой тема, почему вы ушли в «Созвездие».
- Долгая история. Возможно, в «Руси» не получал того, чего хотел. Рассчитывал на большее. Думал, что вторая группа меня не устроит. А потом понял, что теперь я получаю нужное игровое время - около трех матчей в неделю. Не знаю, как моя общеобразовательная школа со мной справлялась, как меня не выгоняли. Было забавно, потому что я часто отлынивал от занятий.
- Кто и когда определил вас нападающим?
- Снова долгая история. Начинал защитником из-за того, что был большим. До сих пор осталась глупая привычка держать клюшку в одной руке. Так получилось, что Дмитрий Анатольевич Сапрыкин однажды поставил меня крайним нападающим. Мне понравилось, да и папе тоже. Не хочу обижать защитников, но мне хотелось двигаться по льду в определенном направлении и забивать шайбы.
- Папа, кстати, как связан со спортом?
- Сейчас - никак. Он играл в баскетбол по юношам, но потом ушел.
- Вы играли за океаном - в «Муз Джо», «Су Иглз» и «Тампа Бэй Джуниорс». Расскажите об этом этапе своей карьеры.
- После последнего года в «Созвездии» я уехал в WHL - одну из самых жестких молодежных лиг Канады. Было тяжело, потому что я родился поздно. В Северной Америке поздними считаются ребята, родившиеся после 3 сентября. Мне на тот момент было 14-15 лет, не помню. Там существуют такие понятия, как «training camp», «main camp». Мне приходилось проходить через все это. Ты приезжаешь, не зная языка. Думаешь, что тебя все вокруг любят, а затем сталкиваешься с тем, что канадские ребята не хотят отдавать тебе свое место, ведь их там более сорока. Было забавно, когда я понимал, что в России все - друзья, а тут никто не может помочь. Повезло, что меня поселили с тафгаем. Он был намного старше, ему было тогда 20 лет. Он был единственным человеком, который мне помогал. Тесты тогда я сдал удачно. Потом был «rookie camp» для новичков, где были как раз те сорок канадцев. Помню свою первую двустороннюю игру, когда я двигался с шайбой, отдавал пас, а на меня три человека летит. Потом я попал в «main camp». Двадцать человек с каждой стороны играли друг против друга. Кто выигрывал, из числа тех и отбирали. Его я тоже провел удачно.
- Чем оригинален подход к хоккею в Канаде в таком возрасте?
- Суть в том, что в России все пытаются быть Ковальчуками и Дацюками. В Канаде детям сразу объясняют, что у каждого в хоккее - свои задачи. Кто-то этим зарабатывает деньги, кто-то ищет счастье в ледовых поединках. Но рано или поздно все мы приходим к тому, что это - работа. Не могу сказать, что они превосходят нас в интеллектуальном уровне.
- А каковы минусы игры в молодежных канадских лигах?
- Минусов там мало. Самый большой из них - у меня не было «физики». Я не был сильным, взрывным. Там ребята уже в раннем возрасте индивидуально занимаются с тренерами. Стоит это недорого, специалисты набирают группы хоккеистов, те работают с железом. До приезда в Канаду я никогда в жизни не приседал со штангой. У нас были
жесткие сборы в России, и бегали, и «пистолетики» выполняли, - все это было. А тут приходилось таскать железо. Помню, первым нашим тренером был Майкл Статерс, который в прошлом году выиграл с «Манчестер Монаркс» (ныне -«Онтарио Рейн» - Прим.авт.), фарм-клубом «Лос-Анджелеса», Кубок Колдера, главный трофей АХЛ. Рост – почти два метра, бывший тафгай НХЛ. Его явно нужно было бояться. Но ко мне он хорошо относился. Помню, как он остановил тренировку и начал мне объяснять, что, когда ты выходишь «два в один», нужно не отдавать поперечную передачу на пустые ворота, а бросать в расчете на отскок и добивание партнера. Это помогает. До сих пор у меня осталась привычка бежать на «пятак» и бороться там до конца.
- Русские тренеры вас за это не ругают?
- Наоборот, сейчас тренеры часто стараются упрощать игру. Меня часто спрашивают, почему игроки лиг CHL набирают по 110-120 очков за сезон, а у нас если ты набрал 40, то уже считаешься бомбардиром. Все очень просто. У нас все пытаются разыграть «до верного», чтобы закатить в пустые ворота. У них все по-другому. Набросил шайбу во вратарскую - и пошла война на «пятачке». Они этого не стесняются, играют открыто. Каждый делает то, что может.
- Почему два года назад пришлось вернуться в Россию?
- Не хватило той же «физики», чтобы закрепиться в «Муз Джо». Потом совсем немного поиграл в NAHL за «Су Иглз». Остался еще на год во Флориде. Потом поехал на просмотр в USHL в команду «Су Сити Маскетирз», которая не так давно играла со «Спартаком» на Кубке Мира. После WHL всегда очень трудно, потому что Канада всегда очень грамотно выстраивает все, что связано с хоккеем. Стоило мне приехать в маленький городок Мус-Джо - и все внимание уже на мне. Пресса, коньки, клюшки - что хочешь. USHL в этом смысле немного отличается, потому что приоритет у ребят - получить образование. Тоже неплохая дорога, но после того, как я приехал в Мус-Джо и увидел парня, которого «Торонто» задрафтовали под пятым номером - Моргана Райли, который набирает уже 36 очков за сезон в НХЛ, будучи защитником, - я понял, что не хочу быть в лиге, конечной целью игры в которой является колледж, а не Национальная Лига. Решил остаться в Москве, потому что в свое время были тяжелые моменты. Я провел два с половиной года за границей, вообще не возвращался. Родители все это время были здесь. Общался с ними по скайпу. Я - не тот человек, который любит общаться в социальных сетях. Поэтому многие люди из тех, с кем я общался, ушли из моей жизни. Возможно, это тоже повлияло.
- Вы в этом году ездили в Майами, виделся ли со своими бывшими партнерами? С кем сейчас дружите?
- Много с кем поддерживаю контакты. Вспомнил еще одну смешную историю - правда, немного не по делу. Со мной жил темнокожий парень Трэвис Браун, задрафтованный «Чикаго». Обычно в команде было два взрослых парня - 19-20 лет - и 14-15 летние остальные. В гостиницах в целях воспитания молодых у взрослых ребят были нормальные кровати, а у нас - раскладушки. Мы приехали в город Кутеней, легли спать. Просыпаюсь. Захотелось попить воды. Тут я понимаю, что не вижу Трэвиса из-за цвета его кожи. Говорю ему на ломаном английском: «Brownie, I can’t see you» (Брауни, я не вижу тебя - Прим.авт.). Мы называли его «Брауни» по аналогии с темным пирожным. Он на меня сильно обиделся, показал мне рукой, где он находится. Было очень забавно.
- Как появился вариант с МХК «Спартак»?
- Я разговаривал со своим агентом. Он перечислил ряд московских клубов, куда можно было поехать на просмотр. На тот момент «Спартак» был чемпионом. Я знал там многих ребят, против которых играл по своему году. Выбрал «Спартак», потому что каждый раз, когда ты думаешь о такой команде, ты понимаешь, что можешь туда прийти и что-то выиграть.
- Первые впечатления от МХЛ после североамериканских лиг?
- Трудно сказать. В Канаде все намного проще. Все знают свою роль, никто не будет тянуть на себя одеяло. В «Спартаке» нас тренировал Вадим Сергеевич Епанчинцев, в свое время поигравший и в национальном чемпионате, и в сборной. У нас была целая система закатов. А я приехал с «одностороннего» хоккея - «упал-присел-встал». Здесь была более умная игра. Да и подбор игроков был очень сильным. До сих пор считаю, что вылет в четвертьфинале Кубка Харламова от «Красной Армии» - несчастный случай. По потенциалу мы могли взять трофей. Да и вообще тяжело было перестроиться. Ребенком заставлял себя бежать на «пятак», биться и постоянно бросать. А тут тебя просят делать то, что ты был готов делать три-четыре года назад. Очень ждал, что в «Спартаке» меня периодически будут поднимать в основную команду. Но этого не произошло. Кому-то повезло больше. В прошлом сезоне мы пережили совмещение с «Атлантом». Я хорошо с ними общаюсь, они - мои близкие друзья. Проблема была в том, что и у нас, и у них были хорошие игроки. Многих ребят из того «Спартака» не взяли команду. Это было не то чтобы нечестно, но так вышло. В прошлом сезоне нам немного не хватило опыта и выдержки.
- Когда вы пришли в «Спартак», ребята наверняка знали, что у вас есть опыт игры за океаном. Что вам говорили по этому поводу? Какие вопросы задавали?
- Спрашивали про лигу, в которой играл, называли «американцем». Всем интересно, потому что не у всех есть возможность там
побывать или поиграть. У кого-то лучше предложение, кто-то просто хочет остаться в Москве. Все знают, что когда ты приезжаешь туда, тебе выдают всю форму, клюшки на заказ, коньки на заказ, новый шлем, новые краги и так далее. Всем интересно, как эта система работает. Ты сидишь на седьмом небе от счастья и начинаешь рассказывать, как это было здорово.
- Есть ли у вас любимая хоккейная команда? За кем из игроков следите?
- У меня есть очень близкий друг - Алекс Гальченюк, американец белорусского происхождения. Он мне как брат! Конечно, болею за «Монреаль». В КХЛ… С детства нравился Илья Ковальчук. Все эти ситуации, которые с ним случались… Верю, что в этом сезоне он неоднократно напомнит всем, кто он такой.
- Сами куда стремитесь попасть?
- Считаю, что у человека должны быть не мечты, а именно цели. Рассчитываю как можно быстрее попасть в КХЛ, а дальше уже отталкиваться от этого. Хотелось бы попасть в «Спартак». Хоть я и не являюсь воспитанником клуба, но за те два сезона успел пропитаться этой атмосферой, этим духом. Я никогда не получал много игрового времени, никогда не набирал столько очков, сколько хотел. На плаву меня держит отношение ребят, болельщиков и руководства к самому клубу. Все равно остаются те люди, которые преданы «ромбику». Рано или поздно ты этим пропитываешься, потому как, чтобы выиграть, надо быть вместе. «Спартак» - это одна большая семья.
- По телевизору хоккей смотрите?
- Папа часто со мной ругается, потому что как только приезжаю со сборов или просто провожу время дома, всегда смотрю хоккей на КХЛ-ТВ и на «Матч ТВ». Однако я - не очень большой фанат нашего комментаторского корпуса. Порой просто приходится выключать звук.
- Есть ли у вас какие-либо приметы, суеверия?
- Никогда не понимал тех ребят, которые так трепетно к этому относятся. В Канаде, скажем, нельзя было трогать щитки, «ловушку» или «блин» вратаря. Сразу начиналась драка! Я на это смотрел: «Боже мой, вы серьезно?» С детства у меня было какое-то волнение, из-за которого я не мог что-то определенное делать перед играми. Если чего-то боюсь, могу лишний раз перекреститься или прочитать молитву. Но все зависит от утра игрового дня. Обычно настраиваюсь с помощью музыки. Русскую люблю, но чаще слушаю заграничную, так как много времени прожил за границей, там же вкусы и сформировались. Люблю рэп, он хорошо настраивает на борьбу.
- Как вы попали в хоккей? Кто и почему решил отдать вас в хоккейную секцию?
- Забавная история. Тогда я еще учился в школе на Домодедовской. Был самым высоким в классе. Пришел тренер и говорит учительнице: «Давайте мне трех самых быстрых». Нас вывели в коридор, поставили два стула - на старт и на финиш. Сказали - кто три раза пробежит туда-обратно первым, того возьмут в секцию. Никто не понимал, куда
возьмут, в какую именно секцию. Все были детьми, все хотели выиграть. Поскольку я был на полшага быстрее остальных просто из-за того, что у меня шаг был длиннее, я прибежал первым. Потом меня опять вывели в коридор и объяснили, что речь шла о хоккейной секции. Приходи, мол, посмотрим, научим кататься. Естественно, я как ребенок завелся! Хоккей! Хоккей! Никогда в жизни его не видел, но сказал, что буду спортсменом. Пришел и рассказал родителям. Поехали, купили мне форму - сначала половину. Но самое смешное было в том, что я тогда умел кататься только на фигурных коньках. Помню свою первую тренировку. Мне надели мои пластиковые фигурные коньки - тогда еще на застежках, а не на шнурках. Тренер посмотрел на меня и дал мне фишку. Я в нее уперся и начал кататься по льду.
- Как развит хоккей в школе «Русь»? Что вам запомнилось из времени, проведенного там?
- В отличие от всех больших московских школ - ЦСКА, «Динамо», «Спартак», - у нас всегда был хороший коллектив. Подбор тренеров был качественный. Может быть, что-то такое особенное было в домодедовских ребятах. По нашему году была очень хорошая команда, много талантливых ребят. Некоторые из них сейчас играют на высоком уровне.
- Кто?
- Антон Жихарев и Дима Моисеев сейчас в «Северстали» и «Ижстали». Наш капитан и мой близкий друг Миша Тихонов сейчас в системе СКА. Помню, как он забивал «Спартаку» с щелчка от своей лицевой линии! Это было потрясающе! Кто-то есть еще. Также помню, что много ребят из «Руси» младше нас сейчас играют в МХЛ. Андрей Ревацкий и Антон Первов - в МХК «Спартак».
- Кого из тренеров «Руси» можете вспомнить приятным словом?
- Самое смешное - когда я был в хоккейной школе, практически все тренеры в прошлом были вратарями. Не знаю, почему так получилось. Говорят, что вратари обычно лучше видят «поляну». Может, они просто раньше заканчивают? Последние два года играл в школе «Созвездие» на территории района Ясенево. Мне срочно нужна была игровая практика. Помню, был тренер Павел Геннадьевич Агарков. Он в свое время поиграл в Суперлиге, за океаном. Он очень сильно мне помог. Когда мне было 14 лет, я играл за юниорскую команду. Был серьезный опыт.
- Осталась нераскрытой тема, почему вы ушли в «Созвездие».
- Долгая история. Возможно, в «Руси» не получал того, чего хотел. Рассчитывал на большее. Думал, что вторая группа меня не устроит. А потом понял, что теперь я получаю нужное игровое время - около трех матчей в неделю. Не знаю, как моя общеобразовательная школа со мной справлялась, как меня не выгоняли. Было забавно, потому что я часто отлынивал от занятий.
- Кто и когда определил вас нападающим?
- Снова долгая история. Начинал защитником из-за того, что был большим. До сих пор осталась глупая привычка держать клюшку в одной руке. Так получилось, что Дмитрий Анатольевич Сапрыкин однажды поставил меня крайним нападающим. Мне понравилось, да и папе тоже. Не хочу обижать защитников, но мне хотелось двигаться по льду в определенном направлении и забивать шайбы.
- Папа, кстати, как связан со спортом?
- Сейчас - никак. Он играл в баскетбол по юношам, но потом ушел.
- Вы играли за океаном - в «Муз Джо», «Су Иглз» и «Тампа Бэй Джуниорс». Расскажите об этом этапе своей карьеры.
- После последнего года в «Созвездии» я уехал в WHL - одну из самых жестких молодежных лиг Канады. Было тяжело, потому что я родился поздно. В Северной Америке поздними считаются ребята, родившиеся после 3 сентября. Мне на тот момент было 14-15 лет, не помню. Там существуют такие понятия, как «training camp», «main camp». Мне приходилось проходить через все это. Ты приезжаешь, не зная языка. Думаешь, что тебя все вокруг любят, а затем сталкиваешься с тем, что канадские ребята не хотят отдавать тебе свое место, ведь их там более сорока. Было забавно, когда я понимал, что в России все - друзья, а тут никто не может помочь. Повезло, что меня поселили с тафгаем. Он был намного старше, ему было тогда 20 лет. Он был единственным человеком, который мне помогал. Тесты тогда я сдал удачно. Потом был «rookie camp» для новичков, где были как раз те сорок канадцев. Помню свою первую двустороннюю игру, когда я двигался с шайбой, отдавал пас, а на меня три человека летит. Потом я попал в «main camp». Двадцать человек с каждой стороны играли друг против друга. Кто выигрывал, из числа тех и отбирали. Его я тоже провел удачно.
- Чем оригинален подход к хоккею в Канаде в таком возрасте?
- Суть в том, что в России все пытаются быть Ковальчуками и Дацюками. В Канаде детям сразу объясняют, что у каждого в хоккее - свои задачи. Кто-то этим зарабатывает деньги, кто-то ищет счастье в ледовых поединках. Но рано или поздно все мы приходим к тому, что это - работа. Не могу сказать, что они превосходят нас в интеллектуальном уровне.
- А каковы минусы игры в молодежных канадских лигах?
- Минусов там мало. Самый большой из них - у меня не было «физики». Я не был сильным, взрывным. Там ребята уже в раннем возрасте индивидуально занимаются с тренерами. Стоит это недорого, специалисты набирают группы хоккеистов, те работают с железом. До приезда в Канаду я никогда в жизни не приседал со штангой. У нас были
жесткие сборы в России, и бегали, и «пистолетики» выполняли, - все это было. А тут приходилось таскать железо. Помню, первым нашим тренером был Майкл Статерс, который в прошлом году выиграл с «Манчестер Монаркс» (ныне -«Онтарио Рейн» - Прим.авт.), фарм-клубом «Лос-Анджелеса», Кубок Колдера, главный трофей АХЛ. Рост – почти два метра, бывший тафгай НХЛ. Его явно нужно было бояться. Но ко мне он хорошо относился. Помню, как он остановил тренировку и начал мне объяснять, что, когда ты выходишь «два в один», нужно не отдавать поперечную передачу на пустые ворота, а бросать в расчете на отскок и добивание партнера. Это помогает. До сих пор у меня осталась привычка бежать на «пятак» и бороться там до конца.
- Русские тренеры вас за это не ругают?
- Наоборот, сейчас тренеры часто стараются упрощать игру. Меня часто спрашивают, почему игроки лиг CHL набирают по 110-120 очков за сезон, а у нас если ты набрал 40, то уже считаешься бомбардиром. Все очень просто. У нас все пытаются разыграть «до верного», чтобы закатить в пустые ворота. У них все по-другому. Набросил шайбу во вратарскую - и пошла война на «пятачке». Они этого не стесняются, играют открыто. Каждый делает то, что может.
- Почему два года назад пришлось вернуться в Россию?
- Не хватило той же «физики», чтобы закрепиться в «Муз Джо». Потом совсем немного поиграл в NAHL за «Су Иглз». Остался еще на год во Флориде. Потом поехал на просмотр в USHL в команду «Су Сити Маскетирз», которая не так давно играла со «Спартаком» на Кубке Мира. После WHL всегда очень трудно, потому что Канада всегда очень грамотно выстраивает все, что связано с хоккеем. Стоило мне приехать в маленький городок Мус-Джо - и все внимание уже на мне. Пресса, коньки, клюшки - что хочешь. USHL в этом смысле немного отличается, потому что приоритет у ребят - получить образование. Тоже неплохая дорога, но после того, как я приехал в Мус-Джо и увидел парня, которого «Торонто» задрафтовали под пятым номером - Моргана Райли, который набирает уже 36 очков за сезон в НХЛ, будучи защитником, - я понял, что не хочу быть в лиге, конечной целью игры в которой является колледж, а не Национальная Лига. Решил остаться в Москве, потому что в свое время были тяжелые моменты. Я провел два с половиной года за границей, вообще не возвращался. Родители все это время были здесь. Общался с ними по скайпу. Я - не тот человек, который любит общаться в социальных сетях. Поэтому многие люди из тех, с кем я общался, ушли из моей жизни. Возможно, это тоже повлияло.
- Вы в этом году ездили в Майами, виделся ли со своими бывшими партнерами? С кем сейчас дружите?
- Много с кем поддерживаю контакты. Вспомнил еще одну смешную историю - правда, немного не по делу. Со мной жил темнокожий парень Трэвис Браун, задрафтованный «Чикаго». Обычно в команде было два взрослых парня - 19-20 лет - и 14-15 летние остальные. В гостиницах в целях воспитания молодых у взрослых ребят были нормальные кровати, а у нас - раскладушки. Мы приехали в город Кутеней, легли спать. Просыпаюсь. Захотелось попить воды. Тут я понимаю, что не вижу Трэвиса из-за цвета его кожи. Говорю ему на ломаном английском: «Brownie, I can’t see you» (Брауни, я не вижу тебя - Прим.авт.). Мы называли его «Брауни» по аналогии с темным пирожным. Он на меня сильно обиделся, показал мне рукой, где он находится. Было очень забавно.
- Как появился вариант с МХК «Спартак»?
- Я разговаривал со своим агентом. Он перечислил ряд московских клубов, куда можно было поехать на просмотр. На тот момент «Спартак» был чемпионом. Я знал там многих ребят, против которых играл по своему году. Выбрал «Спартак», потому что каждый раз, когда ты думаешь о такой команде, ты понимаешь, что можешь туда прийти и что-то выиграть.
- Первые впечатления от МХЛ после североамериканских лиг?
- Трудно сказать. В Канаде все намного проще. Все знают свою роль, никто не будет тянуть на себя одеяло. В «Спартаке» нас тренировал Вадим Сергеевич Епанчинцев, в свое время поигравший и в национальном чемпионате, и в сборной. У нас была целая система закатов. А я приехал с «одностороннего» хоккея - «упал-присел-встал». Здесь была более умная игра. Да и подбор игроков был очень сильным. До сих пор считаю, что вылет в четвертьфинале Кубка Харламова от «Красной Армии» - несчастный случай. По потенциалу мы могли взять трофей. Да и вообще тяжело было перестроиться. Ребенком заставлял себя бежать на «пятак», биться и постоянно бросать. А тут тебя просят делать то, что ты был готов делать три-четыре года назад. Очень ждал, что в «Спартаке» меня периодически будут поднимать в основную команду. Но этого не произошло. Кому-то повезло больше. В прошлом сезоне мы пережили совмещение с «Атлантом». Я хорошо с ними общаюсь, они - мои близкие друзья. Проблема была в том, что и у нас, и у них были хорошие игроки. Многих ребят из того «Спартака» не взяли команду. Это было не то чтобы нечестно, но так вышло. В прошлом сезоне нам немного не хватило опыта и выдержки.
- Когда вы пришли в «Спартак», ребята наверняка знали, что у вас есть опыт игры за океаном. Что вам говорили по этому поводу? Какие вопросы задавали?
- Спрашивали про лигу, в которой играл, называли «американцем». Всем интересно, потому что не у всех есть возможность там
побывать или поиграть. У кого-то лучше предложение, кто-то просто хочет остаться в Москве. Все знают, что когда ты приезжаешь туда, тебе выдают всю форму, клюшки на заказ, коньки на заказ, новый шлем, новые краги и так далее. Всем интересно, как эта система работает. Ты сидишь на седьмом небе от счастья и начинаешь рассказывать, как это было здорово.
- Есть ли у вас любимая хоккейная команда? За кем из игроков следите?
- У меня есть очень близкий друг - Алекс Гальченюк, американец белорусского происхождения. Он мне как брат! Конечно, болею за «Монреаль». В КХЛ… С детства нравился Илья Ковальчук. Все эти ситуации, которые с ним случались… Верю, что в этом сезоне он неоднократно напомнит всем, кто он такой.
- Сами куда стремитесь попасть?
- Считаю, что у человека должны быть не мечты, а именно цели. Рассчитываю как можно быстрее попасть в КХЛ, а дальше уже отталкиваться от этого. Хотелось бы попасть в «Спартак». Хоть я и не являюсь воспитанником клуба, но за те два сезона успел пропитаться этой атмосферой, этим духом. Я никогда не получал много игрового времени, никогда не набирал столько очков, сколько хотел. На плаву меня держит отношение ребят, болельщиков и руководства к самому клубу. Все равно остаются те люди, которые преданы «ромбику». Рано или поздно ты этим пропитываешься, потому как, чтобы выиграть, надо быть вместе. «Спартак» - это одна большая семья.
- По телевизору хоккей смотрите?
- Папа часто со мной ругается, потому что как только приезжаю со сборов или просто провожу время дома, всегда смотрю хоккей на КХЛ-ТВ и на «Матч ТВ». Однако я - не очень большой фанат нашего комментаторского корпуса. Порой просто приходится выключать звук.
- Есть ли у вас какие-либо приметы, суеверия?
- Никогда не понимал тех ребят, которые так трепетно к этому относятся. В Канаде, скажем, нельзя было трогать щитки, «ловушку» или «блин» вратаря. Сразу начиналась драка! Я на это смотрел: «Боже мой, вы серьезно?» С детства у меня было какое-то волнение, из-за которого я не мог что-то определенное делать перед играми. Если чего-то боюсь, могу лишний раз перекреститься или прочитать молитву. Но все зависит от утра игрового дня. Обычно настраиваюсь с помощью музыки. Русскую люблю, но чаще слушаю заграничную, так как много времени прожил за границей, там же вкусы и сформировались. Люблю рэп, он хорошо настраивает на борьбу.
Екатерина Колоскова, Игорь Сидоренко, «В тени рекордов»
09:00 05/09/16
|
|
