Руслан Хасаншин: я благодарен судьбе за то, что играю в этой команде

Нападающий и капитан «ураганных» Руслан Хасаншин в большом интервью рассказал о карьере, партнерах, о своих корнях, о том, как ему играется в «Буране», и многом другом. 

- Все произошло очень просто - мы созвонились с Михаилом Олеговичем Бирюковым, он сказал, что им нужен центральный в команду, в первое звено. И что он видит меня на эту роль. Обсудили все детали, и я приехал.

- Он сказал, что здесь стабильно, отношение к игрокам достойное, что, я считаю, очень важный момент. И всё это оказалось правдой, чему я очень рад. Ходили слухи, что в «Буране» не так давно даже клюшек на всех не хватало, что здесь все было так плохо, что даже команду хотели расформировать. Поэтому некоторая боязнь была, но, поговорив с Бирюковым, ко мне пришла уверенность, что все будет нормально.

- Он играет огромную роль, на его плечи столько свалилось! Он выполняет колоссальный объем работы – и селекция, и работа с вратарями, подписание игроков… А вы видите, какие игроки к нам приезжают. Они с Евгением Григорьевичем Филимоновом дополняют друг друга. Я считаю, у них хорошо получается. Также Миша может зайти к нам что-то сказать, может и отругать. Ребята к нему прислушиваются и относятся с большим уважением. Я его давно знаю, мы играли в юниорской сборной вместе, потом в ХК МВД… Михаил тогда у нас был вратарем номер один, его в сборную вызвали, он тогда как раз чемпионом мира стал.

- Город чистенький, тут все довольно компактно, погода благоприятная, есть, куда сходить. Классно – одним словом. Город прекрасный. Если сравнивать с Уралом или Хабаровском, например, где мы постоянно преодолевали большие расстояния, то здесь с этим проблем нет. Все-таки смена часовых поясов мне сложно давалась.

- Нет, у меня был полноценный контракт, но, пробыв там месяц, я понял, что это не мое. Знаете, такое бывает – приезжаешь куда-то и чувствуешь, что некомфортно, не моя команда. Пришлось перегруппироваться и изменить планы. Вплоть до того, что я вообще думал заканчивать с хоккеем. И тут вот Михаил Олегович вовремя появился, взбодрил меня, вдохнул в меня жизнь.

- В КХЛ, в «Амуре», у меня за сезон было 29 очков, но надеюсь, я побью этот свой рекорд. Хотя за такой короткий промежуток времени столько баллов, как сейчас, я, пожалуй, не набирал.

- Я ехал сюда помочь команде, настроился психологически, голову свою настроил. И в целом я понимаю, почему так происходит. Тут такая атмосфера, что я хочу приходить на работу! Я, можно сказать, живу во дворце спорта. С Виталием Владимировичем Карамновым мы каждый день в зал ходим, работаем, велик крутим. И персонал мне нравится. Если это всё скомпоновать, то и получается результат. Как говорят, мелочей в хоккее не бывает. Но мы на этом останавливаться не будем. Нам нужен плей-офф, победы, поэтому будем работать дальше!

- Если анализировать этот отрезок сезона, то наш осенний провал, когда мы проиграли 6-7 матчей подряд, сыграл большую роль в том, что мы видим сейчас. Вообще для любой команды бывает очень сложно выбраться из подобной ямы. Мы пока только начинаем от этого отходить. Такое бывает в спорте…  Хотя в последнее время практически в каждой игре набираем очки и потихонечку ползем вверх.

- Нет, в начале сезона у нас было традиционное голосование, и мы выбрали Лешу Пепеляева. Он и старше, и опытнее, и парень хороший, - он заслуживает этого. Потом Леша уехал в «Динамо», это было на выезде. Ко мне подошел тренер и сказал: «Будешь выводить команду». Я спросил: «Может, не надо? Может, Костя?» (Макаров, - прим.авт.). Виталий Владимирович ко мне тоже подошел: «Давай, давай». И я согласился. Хотя к этому никогда не стремился.

- Да, последний раз «капитанил» в Сарове. Ассистентом часто был в разных клубах. Так что примерно я знаю, что надо делать. Ничего сложного в этом нет.

- Мне о себе сложно говорить… Но я не агрессивный – это уж точно. Люблю, когда все спокойно, разумно. Меня очень тяжело вывести на негативные эмоции, я стараюсь тушить внутренний огонь, ярость, гнев. Стараюсь с пониманием относиться к ошибкам, порокам человеческим. Чтобы мне человека ударить, я не знаю, что должно произойти.

- Стараюсь это делать, но, когда этого требует ситуация. Например, когда я захожу в раздевалку перед игрой и вижу, что ребята концентрированные, настраиваются, и даже чувствуется, что мы сегодня победим, тогда по сути и говорить ничего не надо. Нужно все делать вовремя, чувствовать ситуацию. А бывает, наоборот, ребятам где-то эмоций не хватает, и тогда уже надо что-то говорить, взбадривать. Но я честно вам скажу, стараюсь держать баланс: где-то сказать, где-то промолчать.

- Бывает, конечно, ругнешься… все мы люди. Тем более, у нас язык такой… хоккейный. Главное, на личности не переходить.

- В детстве всякое было! Я, грубо говоря, вырос во дворе, с мячом и с клюшкой.  Был более вспыльчивым человеком. А потом просто успокоился, и сейчас меня очень тяжело «взорвать».

- Постоянно! К завучу регулярно вызывали. Я обычный парень, баловался, как и все. Помню, однажды мы играли в мяч и разбили окно на первом этаже.

- Это дом был! (смеется) Во дворе играли и разбили. А тогда же окна не такие были, как сейчас, им для этого немного надо было. Испугались все, конечно. Родителям пришлось новые стекла вставлять. Отругали меня прилично тогда. Но это меня не остановило. Пошел дальше играть, только уже подальше от этого места.

- Я думаю, больше от мамы. Она у меня более спокойный человек, а папа более эмоциональный.

- Да, дед, бабушка по папиной линии – татары, а мама православная. Я, кстати, тоже православный человек. Покрестился осознанно, лет в 20. В Санкт-Петербурге это было. Сам для себя выбрал этот путь. У меня был выбор, и я решил, что христианство мне как-то больше по душе.

- Злой татарин?! (смеется). Могу представить.

- Да, я его знаю (смеется). Такого ярко выраженного, как Толя Степанов, у нас нет. У нас сейчас каждый может высказаться, если надо. Мотивация у нас итак огромная – попасть в плей-офф. И особо не надо никого дополнительно мотивировать, все всё понимают. У нас очень хорошая атмосфера царит в раздевалке. Мы, действительно, как одна семья.

- Вопрос не из легких. Я думаю, что на нас давит турнирное положение и ответственность за результат. Поэтому мы выходим закрепощенные, а потом спустя какое-то время, когда ребята начинают чувствовать друг друга, шайбу, эта скованность потихонечку проходит. Плюс дома при своих болельщиках стараешься не ударить лицом в грязь. Как мне кажется, на последних домашних играх вообще болельщиков много было. Это радует, и хочется дома побольше выигрывать. Чтобы они с улыбками уходили из дворца.

- Если навскидку брать, мне очень нравилось с Андреем Хомутовым в МВД работать. А вообще в моей карьере много было тренеров, у которых можно было поучиться. Я стараюсь от всех что-то хорошее взять, спасибо им всем.

- Мне комфортно, когда меня не трогают. Такого, конечно, не бывает в хоккее, но в целом вот так. Я сам все понимаю, абсолютно нормально воспринимаю критику, я не буду обижаться, а постараюсь проанализировать свою игру, какие-то свои действия. Крик, мне кажется, не дает особого эффекта, это не тот метод, который сразу даст результат. В этом заключается сложность тренерской профессии – наставник должен понимать, какой игрок перед ним, на кого-то можно надавить, на кого-то нельзя. На кого-то накричали, он сдулся. Ну и смысл тогда этого всего?

- Я думаю, просто физически не смог бы у него играть. В те времена люди просто убивали свое здоровье. Да и методика тренировок была другая. Я хорошо знаю свой организм, и я бы не выдержал. Так что Анатолий Тарасов для меня - это вообще что-то сверхъестественное. И я не знаю, как те парни, которые у него играли, это все выдерживали.

- А, не знаю даже. Они там все «звери» были (смеется).

- В каждой эпохе есть свои плюсы и минусы. Я еще зацепил тот хоккей. Раньше и правила были другие: и по рукам били, и цепляли, и это все разрешалось! Тогда было сложнее играть в принципе. Поэтому приходилось более хитро это делать, играть в комбинационный хоккей, больше в пас. А сейчас хоккей стал более прямолинейный. Свалились в такую простоту, что иной раз думаешь, ну как так-то… Забросил ее и бежишь... Мне, вот честно, не нравится такой хоккей. Я люблю сыграть более комбинационно, на партнера. Если сравнивать скорости, то тот хоккей был более вязкий, более грязный. Били по рукам, цепляли, сбивали с ног, и это все останавливало всю динамику, а сейчас с новыми правилами он стал быстрее.

- Я, кстати, очень доволен своими партнерами и очень рад, что нас свела судьба. Спасибо им за все, я просто получаю удовольствие от игры в хоккей. Я считаю, в нашей пятерке играют сильные игроки, и между нами есть своя «химия». Например, Аслан – очень быстрый, хорошо видит площадку; Дима Сидляров – хороший, умный игрок; Егор Алешин хорош в завершении, у него очень мощный бросок. Я благодарен судьбе за то, что, во-первых, играю в этой команде и за то, что у меня такие партнеры. У нас есть взаимопонимание - это тоже очень важно. Нет никакой неприязни. Бывают случаи, когда хоккеистам неприятно друг с другом находиться и они не могут играть вместе, между ними нет контакта. А такое часто происходит - это жизнь.

- Я больше за точную передачу. Хотя некоторые тренеры мне говорили, что больше надо бросать. Но меня уже не поменять, если я хочу отдать партнеру, я стараюсь его найти. Мой хоккей - такой.

- Да, я играл со многими иностранцами: и с финнами, и с канадцами, и со шведами. У них у всех ментальность другая совсем. В целом нормальные ребята, просто с другой культурой.

- С английским у меня всё нормально, так что проблем не было. В течение двух-трех недель с ними пообщаешься, начинаешь язык вспоминать, приходит раскрепощение в общении. Так сходу кого-то конкретно не смогу выделить, наверное.

- Да, в Орске мы с ним пересекались. Такой большой и такой добрый парень! До безумия добрый! Даже какой-то не канадец. Обычно они импульсивные все, напористые. А Тодд  очень спокойный, его «не разбудишь».

- Набрать 911 – интеллекта на это хватит (смеется). Если серьезно, то не растеряюсь и с этим проблем никаких не будет, знания языка хватит, чтобы решить вопрос. Что-нибудь придумаю.

- Каких-то спортивных хобби у меня нет, эмоций и адреналина мне хватает в хоккее. Большего кайфа мне ничего не приносит. Кроме спорта, нравится еще общение с людьми, пожалуй. Люблю в выходной день сходить куда-то посидеть, пообщаться, прогуляться. В общем, обычные человеческие радости, которые как-то утешают и помогают в жизни.

- Если это не какая-то уж совсем «свадьба», то и в большой компании бывает хорошо. Когда слишком много народа, уже разброс идет, особо не поговоришь, да и тебя не выслушает никто. А когда три-четыре человека сидят, можно уже прийти к чему-то.

- Музыку я люблю, причем самую разную. Нет какого-то определенного направления, на котором я «сижу». Могу послушать и старые военные песни, и 90-е, и 80е, и рок, и Шнура.

- Я все пытаюсь кого-то назначить, но определенного «ди-джея» у нас пока нет. Сначала Леню Беленького просил, но потом мы проиграли, он сказал, что не фарт. Так что, когда как.

- Нравится, когда идешь на лед, детишки радуются, кулачки свои тянут маленькие - это умиляет! И не может не нравиться. Да и вообще, когда команда выигрывает, все радуются вокруг, у всех улыбки, все на позитиве. Из дворца выходишь, все добрые. И ты понимаешь, что ты не просто так работу провел сегодня.

- Да, бывает. Иной раз думаешь: «Да зачем ты так сыграл? Надо было вот так делать!». Я первые две-три смены пытаюсь «пощупать» соперника, понять, какая будет игра, какая схема. Мысли только хоккейные. Встаешь на вбрасывание, и для начала хочется его выиграть (смеется). А дальше уж пошло-поехало.

- С уважением. У меня есть друзья в судейском корпусе, я знаю изнутри, какая это ответственная работа. Любое их неверное решение карается, их действительно наказывают. Я только могу представить, как это сложно. В целом в моей карьере не было каких-то фатальных судейских решений, я очень спокойно к ним отношусь, даже за ошибки прощаю (смеется).

- Конечно! Там много интересных мест, например, Серафимо-Дивеевский монастырь, где находятся мощи Серафима Саровского – великого русского подвижника. Саров – это, можно сказать, православная Мекка.

- Когда ты ходишь в храмы, общаешься с Богом - это помогает, конечно, по-другому не может быть. Стараюсь ходить, но получается не так часто, как хотелось бы. Ленюсь, понимаете? Иной раз и время позволяет, но лень перебарывает. А потом коришь себя за это.

- В суеверия я как раз не верю - это чушь все, я считаю.

- Такая традиция почти во всех командах существует, наверное, и я к этому хорошо отношусь.

- Дайте подумать… Пиво, может? (смеется).

- Ну, а почему нет? я обычный человек, люблю выпить хорошего пива, когда есть выходной. Нам же тоже надо расслабляться.

- Я светлое предпочитаю, так что лагер.