Дмитрий Федин: автобус с «молодёжкой» понесло по скользкой дороге, спас столб, в который врезались

Справка: Федин Дмитрий Васильевич
Родился 11 января 1956г. Нападающий.
Мастер спорта СССР. Чемпион СССР.
Чемпион Европы среди юниоров. Двукратный чемпион мира среди молодёжных сборных.
Играл за «Cпapтaк» (Москва), «Кристалл» (Саратов), «Ижсталь» (Ижевск), «Торпедо» (Тольятти), «Прогресс» (Глазов), клубы Болгарии и Югославии
В младших лигах отечественного хоккея провёл 13 сезонов

Он результативно играл в хоккей до сорока. И если б не получил предложение перейти на тренерскую работу, думается, запросто мог продолжать ещё. Сил и здоровья хватало, а в уровне индивидуального мастерства сомневаться не приходится. Но оказывается, что Дмитрий Федин — к тому моменту чемпион страны и неоднократный триумфатор мировых первенств среди молодёжных команд — собирался завязать с «шайбой» ещё в 20 лет.

— Да, да, — утвердительно кивает мой собеседник, — летом 76-го прошёл предсезонку в Саратове, отыграл турниры, начался чемпионат — и что-то случилось: не хочу играть. Уехал домой. Месяца три на лёд не выходил, та-а-акую ряху наел.

— К этому моменту вернёмся, а самый первый свой матч за взрослый «Cпapтaк» помните?

— Откровенно? Нет.

— 27 февраля 1973, Кубок СССР, Нижний Тагил.

— А, точно. Помню. Тагил. Ёоо...

1.jpg

— Так холодно?

— Да ладно б холодно. Открытый стадион, вокруг заводские трубы, дым валит. И копоть эта, сажа на снег, на лёд опадает. Коньки хоть после каждого периода точи.

— В дебютном матче сразу же отличились заброшенной шайбой.

— А, всё бывает. Со страху, наверное.

— В юниорской сборной Вы пересекались с Владимиром Плющевым, который, до того как вернуться в хоккей, много лет отдал службе в КГБ. Виделись в нём в молодые годы задатки бойца невидимого фронта?

— Плюща, конечно, не забуду. Лет в 15-16 меня стали привлекать в сборную 1954 года рождения. Готовились к чемпионату Европы, и в последнем контрольном матче — как раз с ЦСКА встречались — он как вставил мне. Ёоо. Коленом в бедро. Всё — Швеция мимо. А знаешь, как в той же Швеции автобус с нашей «молодёжкой» чудом не разбился?

— Нет, не в курсе. Только историю с самолётом от Сергея Егоровича слышал.

— Перед вылетом на чемпионат в Канаду отправились на контрольные матчи в Скандинавию. Автобус по скользкой дороге понесло, чудом в кювет не ковырнулись. Спас столб, в который врезались.

— Водитель — наш?

— Швед. Автобус шведский. Правым боком влетели. Я прилёг — ба-бах! — стёкла полетели. Борька Чучин ближе всех к месту удара оказался. Витька Вах сзади спал, до потолка подбросило — и в проход; весь копчик отбил. Многим осколками по глазам шарахнуло. Что хорошо: проезжающие машины останавливались, подхватывали нуждающихся в медицинской помощи ребят — и в больницу. А про самолёт, имеешь в виду, это когда мы из-за океана с «золотом» возвращались и шаровая молния ударила?

— Ну да, молодёжная сборная одним рейсом с ЦСКА и «Крыльями».

— Я, честно скажу, спал, самого момента не видел. Просыпаюсь — рядом Федя Канарейкин, белый-белый. Он и так-то полёты не любил, укачивает его, тяжело даётся, постоянно горсть таблеток перед взлётом. А тут — будто снег стал, натурально. Один двигатель из строя вышел, на оставшихся дотянули до Питера. С ЦСКА генерал летел: «Повезло, — говорит, — ребятки. Самолёт мог обуглиться». У Феди через пару дней свадьба, он к Морозову, тренеру: «Юрий Иванович, можно я до Москвы на такси поеду?»

— Вы после такой истории аэрофобией не заразились?

— Не-а. Раньше в салон заходил — просыпался уже при посадке. Самолёты все наши были, надёжные; никаких «Боингов».

— Билялетдинова Сашей зовёте?

— Его раньше все Сашей звали. Ох, какая у нас была команда. В 1972 впервые в Череповце собрались на турнире «Дружба». Борька Александров — красавец. Спуску никому не давал, будь хоть двухметровый защитник, хоть кто. Витька Хатулев — как чудил, ох чудил. Нет, не стану рассказывать, нельзя такое.

2.jpg

— Звание «Мастер спорта СССР» Вы за «мир» получили?

— Да, после Канады присвоили. Ежемесячная доплата 10 рублей полагалась. Я, к слову, даже не знал об этом; позже за семь месяцев разом получил.

— Вы москвич. Родились и выросли в Медведкове?

— Детство — в районе ВДНХ. Коммуналка. Те «сталинские» дома стоят до сих пор. Хоккей для меня именно здесь начинался. Отец залил небольшую площадочку, играли с мальчишками. Я, кстати, вратарём начинал, на валенках. В соседнем подъезде жил Володька Мосин, занимавшийся в «юношах» «Cпapтaка». Смотрели на него во все глаза: как он катался, бросал. Когда переехали в Медведково, тоже записался в «спартаковскую» спортшколу. Зимой играл в хоккей, а летом в футбол за «Юность» из Лосинки.

— Первый тренер — Долгушин?

— Нет. Я, когда записываться пришёл, добавил себе годик, сказал, что в 1955-м родился. Меня и определили к ребятам постарше. Здесь Володя Кучеренко, Федя Канарейкин. Тренировал Михаил Фёдорович Иванов. Канарейкин с детства здоровячок, крепыш; родители у него — лыжники. А потом выяснилось, что я на год младше — перевели в свой возраст, к Вячеславу Ванифатьевичу. До сих пор связь не теряем, созваниваемся.

— С детства за «Cпapтaк» болеете?

— И в футболе, и в хоккее.

— Кто в детстве самый любимый игрок?

— Александр Сергеевич. Якушев. Высокий, забивной. А ещё впечатлял защитник Виктор Блинов — я его в команде уже не застал — бросище сумасшедший. Ребята рассказывали, когда на тренировках начинал кистевым шмалять — Саныч, Зингер, с ворот уходил. Ни у кого такого броска не было.

— Юные хоккеисты из провинции в 60-е годы клюшки зачастую сами себе лепили из сучьев. Как обстояла ситуация со спортинвентарём в столице?

— Клюшки получали в клубе при ЖЭКе. Там имелся ответственный человек, тренер-общественник, которому выделялись деньги, он закупал всё, что надо, выдавал мальчишкам. В «спартаковской» школе такая же ситуация. Коньки, бывало, на пару размеров больше доставались.

— В команде мастеров «Cпapтaка» Вы появились в 16 лет. Не каждому молодому человеку улыбнётся такое счастье и доверие тренера.

— А, сам себя запорол.

— Почему?

— «Звёздную» поймал. А что ты хочешь. В команду взяли, вокруг мастера величайшие. С юношеской и молодёжной сборной из загранки не вылезал, деньги появились. А мозгами-то ещё не взрослый. Вот и закружилась голова. Когда уже тренером стал, старался этот момент до ребят донести.

— Вы в «Cпapтaке» всех великих застали: Зингера, Шадрина, Зимина, Якушева, Старшинова.

— Да там все великие, а эти — величайшие. Ух, какие имена собрались в том «Cпapтaкe»! Что ни игрок — то профессор. У каждого старался что-то подсмотреть, перенять. Якушев, Шалимов, Шадрин, Мартынюк, Паладьев, Ляпкин, Гуреев, Крылов, Ярославцев... Зингер — Саныч — человечище. Вот так к нам, молодым, относился. Да все хорошо относились. А клюшечки, шайбочки в аэропорту поднести, пронести — это нормально, это так надо. А если вдруг позабыл, так тебя быстро научат, чтоб не забывал больше никогда. Паладьев — богатырь, зимой спал с открытой форточкой. В комнате с ним жили Новиков, Коротков и Зингер. Вечером заглянешь: лежат под одеялом, в костюмах, шапочках, усы из инея, а Паладьеву хоть бы хны.

— Вам же со Старшиновым в тройке выходить довелось.

— С «Химиком», в гостях. С «мира» со сборной прилетел, устроил себе внеочередной отпуск. Из клуба звонок: «Ты где, парень, работаешь?» Подхватился — и в Воскресенск. Ещё коньки, дурак, новые надел; нам их в Канаде подарили. Поставили со Старшиновым. В игре момент: отдай мне на пустые — и я забью. Но он же первый снайпер всего Советского Союза в ту пору, стремился к отметке 400 шайб. И я не забил, и он не забил.

— Алексея Никитушкина по «Cпapтaку» помните?

— Конечно, помню. Отлично играл. Здоровый, крепкий. Меня буквально на первой-второй тренировке за взрослых один уважаемый ветеран начал поддушивать, прессовать. Лёха к нему подъехал: «Ещё раз молодого тронешь — башку снесу». Всё, этот больше не подъезжал.

— Перспективный защитник в 21 год внезапно начисто исчез из хоккея. Что случилось?

— Не знаю. Сам хотел бы узнать.

3.jpg

— А другой игрок обороны — Владимир Мигунько — за что был отлучён от спорта почти на три года?

— На таможне прихватили; кто-то, видимо, сдал.

— Летние сборы «Cпapтaка» обычно где проходили?

— В Алуште. В кровь рубились в баскетбол, волейбол, футбол. На трибунах народ собирался, зрители. Раньше в «Cпapтaке», если ты в футбол играть не умеешь, лучше сразу уходи из команды.

— И кто считался лучшим футболистом среди хоккеистов.

— Шалимов, пожалуй. Он даже за футбольный спартаковский дубль играл, и Старостин звал его в главную команду.

— Своё последнее «золото» «Cпapтaк» взял в 1976 году; под руководством Николая Карпова.

— Николай Иванович — великолепный человек, фантастический тренер. Очень мне нравился. Азартный, всегда готов выслушать, поговорить с игроком. Хороший человек.

— Когда пришлось уходить из «красно-белой» дружины, рассматривали другие варианты, кроме Саратова?

— В «Крылья Советов» звали, но я выбрал «Кристалл».

— Здесь Вы и решили в 20 лет повесить коньки на гвоздь. Что подвигло вернуться в спорт?

— Позвонил тренер Владимир Голев, пригласил в «Ижсталь». Я собирался отказаться. Но мама, видимо, подслушала наш разговор по параллельному телефону в соседней комнате, утром протягивает 25 рублей: «Поезжай в Ижевск». Так вот решил начать всё сначала. Потихоньку — втянулся, восстановился.

— В первом же матче за новый клуб — хет-трик.

— А, всё бывает.

— Хороша была команда в Ижевске?

— Звери. Просто зверюги. Все защитники — под сто килограммов. Мигунько, Митраков, Пепеляев, Ляля Чукин, Миша Ковалёв. Коллектив — песня. Все друг за друга. Да в старой «Ижстали» всегда так было. Один за всех, все — за одного. Никогда не забуду, как Юрка Шаталов вышел на матч с температурой 40°.

— Какая необходимость?

— Важный матч, нужны очки. Роб Дмитриевич Черенков попросил — и Юра вышел. С него пот градом катит, а он себя не жалеет, бьётся. Хорошо, что мы в первом периоде задачу решили — и Шаталов разделся. А Серёга Тыжных? Он уникальный! Всё на себя брал, ловил. Отдать, забить — всё мог. Я да братья Орловы в команде самые худые, но если кто из соперников нас трогал — моментально ему становилось плохо.

4.jpg

— Анатолий Тарасов ту «Ижсталь» называл бандой.

— Не просто бандой, а бандой, играющей в хоккей. Я на своём веку повидал разные команды, но такого сплочения и единства, кроме как в «Ижстали» 70-х годов, нигде не встречал. В Риге играл страшнейший костолом — Михаил Бескашнов. Гроза, все его боялись. Оторви-голова просто, запредельно грубый. Сашку Орлова в одном матче грязно атаковал, как только не сломал, не знаю. Чукин на лавке к тренеру: «Владимир Андреевич, можно мне в нападение?» — «Вперёд». Ляля в следующей смене вышел, ка-а-ак накатил этому Бескашнову. Шейный пластырь. Унесли. После матча на служебном входе стоим, Бескашнов хромает, Чукина увидел: «Я завтра выйду, убью тебя». Ляля ухмыляется: «Выходи, вообще закончишь».

— Вышел?

— Не-а

— Защитники с оппонентами раньше не церемонились.

— А то. Валера Васильев клюшку мне между ног сунул, поднял и в борт — бум! А я ничего сделать не могу, куда там, ножки вот так болтаются.

— Раз уж вспомнили великого динамовского защитника, то не обойти вниманием эпохальную викторию «Ижстали» над «бело-голубыми».

— Там Генка Чупа Блондина белее белого сделал.

— Мышкина?

— Ну да. Роб Дмитриевич на установках всегда требовал: «Перед броском защитника обязательно закрывайте вратаря». Но только Чупа замахивался — все моментально разбегались в сторону. Увернуться невозможно. Он хлопнет — тогда уж мы на добивание. У него ещё крюк-то вот под таким углом загнут, ещё ж никто не замерял, двух минут за это не давали. Генка с усов зарядил — Мышкину над плечом вровень с ухом просвистела, он даже не шелохнулся. Володька и так бледный, а тут смотрю — вообще как мел, и только губами шевелит: «Ну и дурак ты, Чупа». Там никакая маска не спасла бы, наповал сразу.

— Чупин и Яупов — по Первой лиге одна из самых результативных пар защитников-голеадоров.

— Ёоо, Серёга Яупов. Он невысокий, несиловой, но так позицию выбирал — хрен объедешь, не обведёшь. А что он с клюшкой вытворял. На любое расстояние мог передачку нарисовать, пять на четыре — всегда выходил. Мог Толику Семёнову так перекинуть, что тому ничего не оставалось, как забивать. А Тошик постоянно клюшки строгал, под себя готовил, нужный угол, так далее. Штук семь наберёт, раньше всех на тренировку выходит, бросок отрабатывает. Лупит, лупит. Мы выходим — пять клюшек уже сломал, две осталось. Двусторонку играем, он шарашит — всё мимо. А Серёга Яупов — бросок — гол. Мимо Тоши катит, подмигивает: «Не надо сильно, надо — точно».

— Ваш день рождения — 11 января — постоянно приходился на паузу в чемпионате. В декабре внутреннее первенство прерывалось, команды разъезжались на турниры и гастроли; возобновлялись официальные поединки, как правило, в середине января.

— У нас же у троих день рождения в одну дату: у меня, Серёги Давыдкина и Володьки Гостюжева. Так что всё славно получалось.

— Вы из «Cпapтaкa» ставшего чемпионом страны, перебрались в Первую лигу. Отличался тренировочный процесс в младшем дивизионе?

— Раньше не было такого, чтоб все команды занимались под одну гребёнку. В ЦСКА своя система, в «Cпapтaке» у Карпова — другая, у Эпштейна в Воскресенске — третья. Челябинск, Горький — везде какие-то отличия, свои изюминки. Владимир Андреевич Голев в Ижевске гонял — тоже будь здоров. Как мы баллоны таскали! Сам баллон да на нём ещё блин от штанги. Поясов специальных тогда не было, резинки. Если жгут оборвётся — извини — травма гарантирована. В Прибалтике на предсезонке Сашка Никифоров — классный парень, весельчак, играл здорово — уж так запарился от этих тренировок. Налил в тазик уксусу, сунул ногу; пока в карты играл — держал. Да забыл про неё совсем. Опомнился, достаёт — она, как у слона, разбухла. Скорее к доктору. Тот глянул — ну всё же понимает сразу: «Ты чего творишь!» — «Прости, Каюмыч, передержал».

5.jpg

— В сезоне 1977/78 Вы вошли в первую тройку снайперов команды; самым результативным стал Игорь Гуров.

— Барсик. Это красавец. Большой хитрец. Вроде, всё перекрыто — нет, какую-нибудь дырочку да углядит. Дороге практически из-за ворот забивал, тот плевался

— Случались в Вашей карьере несостоявшиеся переходы?

— Игорь Ромишевский приглашал в Питер. Отказался, нравилось в «Ижстали», такой коллектив, что не хотелось из него уходить.

— Ижевск взаимно любил нападающего Федина, но в расцвете сил Вы всё же внезапно решили сменить прописку, перебраться в Тольятти.

— Не сработались с новым тренером, Ивановым. Он начал зачищать ветеранов, стали уходить те, кто делал игру и микроклимат: Кутергин, Тыжных, Комраков, Гатаулин. Из поездки вернулись, и я заявил главному: «Ухожу».

— Знали, куда?

— Генке Горбачёву позвонил, он уже перебрался в Тольятти, и меня потянул. Гущин на Волге хорошую собрал команду, приличный состав. Иванов хотел удержать, но не смог. Это при Черенкове, если человек не нужен — отпускали легко, а если нужен — то он ни за что не уйдёт. Всех тренеров, с кем работал, уважаю: Голева, Дмитриева. Но Роберт Дмитриевич — колоссальный человек. Справедливый. И кнут, и пряник. Мог больно штрафануть, но никогда не казнил сразу, всегда давал шанс на искупление. А чего стоят его тренировки. На сборах мы каждый год первые дни считали, мечтали, когда же он уедет. Присесть не могли, за кровать цеплялись, ноги не держали. Кто-то на завтрак не ходил, потому что сил не было: после зарядки — снова падали спать до следующей тренировки. И когда через три-четыре дня Роберт Дмитриевич уезжал в спорткомитет или федерацию — приходило счастье. Со вторым тренером — Судоплатовым или Ивановым — наступала лафа.

— Первым при Иванове «Ижсталь» покинул Горбачёв.

— Генка сразу сказал: «Он мне не простит».

— Чего не простит?

— Горбачёв армию в куйбышевском СКА играл, а Иванов там в административный штаб входил. Генка его заставлял клюшки точить, таскать... Так и вышло, быстро отчислил.

— Автозаводцы при Вас обосновались в лидирующей группе Первой лиги, регулярно играли в Переходном турнире за право повышения в классе.

— Заслуга Гущина. Валерий Иванович — тренер хорошей старой школы, человек хоккейной системы, хоккейного мировоззрения. Понимал игроков. Мне в нём запомнилось, как перчаточки поправит, ручку, листочек подвинет: «Расписывайся». Премию отлистает, и задумчиво: «Мне вот приснилось, как ты с Жориком из кафе выходил». — «Да мы там кушали просто». — «А мне приснилось, что пиво пили». — «Вы что Валерий Иванович! Ничего подобного». — «Не пили? Ну, ступай». Никогда ни в одной команде ничего из раздевалки не пропадало. А вот в Тольятти возникла ситуация. Быстро вычислили: администратор. Разговор был жёсткий

— Условия в Тольятти предлагались хорошие?

— Классные. Машину давали сразу. Я просил «Оку», нравились маленькие машинки, но их только-только экспериментальной партией выпустили. Решил «шестёрку», а на завод приехал выбирать, говорят: «Нет хороших, бери „девятку“. Мне её спецсборкой собрали, первым в Ижевск на такой прикатил.

6.jpg

— Отчего после трёх хороших сезонов покинули волжский Автоград?

— Тренер сменился. Гущин — в „Химик“, а в „Торпедо“ поставили Садомова. Сразу ему сказал: „Не стану с тобой работать“. Помнил по Саратову, где он вторым помогал. С завода маме в Москву звонили: „Скажите сыну, пусть остаётся, вторую машину дадим“. Но я — в Ижевск. Команду возглавили старые одноклубники — Соловьёв, Давыдкин — к ним.

— Раньше в разных городах на хоккейных матчах проводились вещевые лотереи.

— Да мы с Тыжей в Новосибирске мотоцикл выиграли.

— Интересно.

— А чего. Купили напополам несколько билетов, сунули Арсеничу, администратору. Вот тоже уникальный человек. Неунывающий, непотопляемый. Лучший хоккейный администратор Советского Союза. Про него книжку писать надо. В общем, после матча — розыгрыш, мы в раздевалку, а Арсенич остался на трибунах. Вдруг врывается: „Ява“! Мотоцикл „Ява“!» На один из наших билетов выигрыш выпал.

— Как же вы его домой тащили?

— Там же в Новосибирске продали.

— С нынешнего сезона в ВХЛ выступает клуб из Узбекистана.

— «Бинокор» раньше интересная была командочка. Зарплаты хорошие, состав приличный. Славка Комраков там капитанил. В Ташкент в 70-е впервые приехали, во дворец заходим — льда нет. Посреди поляны шашлык варганят.

— Как же хоккей?

— На следующий день лёд появился.

— У Вас за плечами столичный институт физкультуры?

— Ну да. Нас там большая хоккейная толпа собралась: Мышкин, Витька Вахрушев, Валерка Брагин, цээсковцы. Старшинов здесь же в ту пору в аспирантуре учился. Вообще-то, он по молодости авиационный закончил, а тут кандидатскую писал, защищался по психологии.

— Помогал Вам Вячеслав Иванович при сдаче экзаменов?

— Да-да, помогал. С третьего раза сдал. Мне Сергеич помог.

— Кто?

— Александр Сергеевич. Якушев.

— В начале 90-х Вы отправились на Балканы.

— В «Славии» болгарской много наших отметились. Серёга Абрамов, Белов, Камашев, Вова Маслов, Серёга Тыжных. Но ему там быстро запретили играть.

7.jpg

— Почему?

— В Болгарии основная заруба всегда между двумя командами: «Левски» — там как раз Витька Пачка́л выходил, Казачкин — и «Славия», за которую мы. И вот решающие матчи за первое место, играем в городском дворце. И что-то этот «Левски» как начал нас прессовать. Тычки, зацепы, шлагбаумы. Ну провоцируют. Меня в средней зоне на клюшку — р-раз — и опрокинул один чудак. Судья молчит. Я лежу, смотрю: «Ты чего, клоун». — «Нет, — показывает, — ничего не было». Поднимаюсь, думаю: как двину тебе сейчас. А Серёга меня опередил. Хотел тому втереть, что меня уронил, а получилось судье. С прямого. Тот с копыт. Ну, всё, дисквалификация. И полный запрет на игры в Болгарии.

— Вместе с Сергеем Владимировичем Вы поиграли ещё в Югославии за «Црвену звезду».

— Ага. Туда Игорь Монаенков воскресенский подъехал и Володька из «Динамо», как же фамилия? Но мы оттуда в конце декабря уехали. Не платили, обманывали. По 2000 марок за шесть месяцев выдали — и всё. Югославы многих русских хоккеистов провели.

— Дмитрий Васильевич у Вас за игровую карьеру только в официальным матчах набирается свыше 350 заброшенных шайб. На результативность — грех жаловаться. А есть какой-то упущенный момент, что до сих пор бередит душу?

— Ничего меня не теребит. Всё нормально. Всё в порядке

Михаил Юрьев специально для сайта ВХЛ

11:53 15/01/20