Анатолий Фирсов – мастер, гений, новатор

В истории хоккея только шестеро хоккеистов становились трехкратными олимпийскими чемпионами, и все они родом из Советского Союза. 1 февраля 2016 года одному из этой легендарной шестерки исполнилось бы 75 лет. Тому, в чьей коллекции международных наград есть только золото и ничего больше – Анатолию Фирсову. 

Фирсов родился в небольшой деревне под Москвой. Он, как и многие, рос без отца, погибшего на фронте. И как многие – рано начал играть в хоккей. Сперва это был более популярный в СССР бенди, а в 16 лет Фирсов пришел в хоккей с шайбой. Еще три года спустя нападающего заметили в ЦСКА. Однако встала проблема: форвард был очень худым, буквально кожа до кости. Анатолий Тарасов гонял парня как проклятого, пока тот не нарастил мышечную массу. И только потом выяснилось, что в руки мэтра попал редкий хоккейный бриллиант. 

Фирсов был очень силен индивидуально. Ему всегда хватало скорости, а уж о средствах атаки и говорить нечего – финты, обводки, скрытые передачи! А его бросков голкиперы и вовсе вскоре стали бояться. Это был, пожалуй, первый человек в нашем хоккее, от щелчка которого рвалась сетка. Кроме того, Фирсов был новатором. После долгих споров с Тарасовым он в свое время убедил тренера разрешить ему использовать клюшку с загнутым крюком. И был единственным в советском чемпионате, кто с ней играл! А прием «конек-клюшка-конек»? Его ведь тоже внедрил в наш хоккей именно Фирсов. Историй и баек, еще при жизни Анатолия Васильевича ходивших о нем, не счесть. Например, о том, как его, спартаковского воспитанника, забирали в ЦСКА. 19-летний Фирсов страшно не хотел становиться «армейцем», и три дня прятался у своего тренера, пока не пришли за ним местный военком и начальник отделения милиции. Или о том, как Фирсов брал уроки театрального мастерства у своих друзей-актеров, а затем успешно применял их на льду. Или о страшном недовольстве Фирсова тем фактом, что московские «армейцы» собирают у себя лучших игроков страны. По мнению блестящего нападающего, такой подход убивал интригу в чемпионате СССР и наносил вред всему советскому хоккею. 

Трижды выиграв Олимпиаду и восемь раз победив на чемпионате мира, Фирсов завершил карьеру игрока. После триумфа в Саппоро форварда, игравшего там в тройке с Викуловым и Харламовым, исключили из сборной страны. Он тренировал в Польше, затем в ЦСКА, затем руководил юношеской сборной. Позже – занялся работой с детьми. В 2000 году умерла жена Анатолия Васильевича – Надежда. Ее смерть здорово подкосила Фирсова, у него стало пошаливать сердце, и через три месяца знаменитый чемпион ушел из жизни. 

В разные годы в ЦСКА вместе с Фирсовым выступали Ионов, Полупанов, Толстиков, Еремин, Гусев, Лутченко, Блинов, Пашков, Шаталов, Анисин, Бодунов, Петров, Михайлов, Трунов, Третьяк, Смолин, Волчков, Лебедев, Котов, Попов, Жлуктов. 

А вот что о Фирсове говорили те, кто знал его или видел его игру.

Канадский спортивный обозреватель Дэннис Гиббонс: 

- Канадцы не видели Фирсова, непревзойденного автора и исполнителя финта «конек-клюшка-конек», который он мог бы выполнять против лучших игроков НХЛ, потому что он закончил карьеру в сборной СССР за шесть месяцев до Суперсерии. Среди его многочисленных подвигов, выделяется выигрыш трех золотых олимпийских медалей, особенно в 1968 году, когда он помог Советам добиться идеального результата и забил на турнире ведущих сборных 12 голов, набрав 16 очков. Его непревзойденная трудовая этика, быстрое мышление и молниеносная скорость сделали его лучшим из когда-либо выступавших русских хоккеистов в истории. 

Легендарный тренер Анатолий Тарасов: 

- В игре Анатолия Фирсова меня поражала его скорость. Прежде всего, скорость мысли. Порой мне кажется, что игра Фирсова состоит из непрерывного ряда озарений: в горячей, напряженной обстановке, мгновенно ориентируясь, он находит самые неожиданные решения. Затем скорость выполнения того или иного технического приема, паса, обводки. И скорость бега. Три скорости, взятые вместе и перемноженные. Он мыслит в игре, не отделяя задуманное от исполнения, думает синхронно с действиями и действует синхронно с поисками правильного решения. 

И еще об одной черте Фирсова-спортсмена необходимо сказать. Бывает, добившись признания, игрок начинает позволять себе вольности. К Анатолию же я за двенадцать лет совместной работы даже и придраться не мог – ни в связи с опозданиями, ни тем более с нарушениями режима. Верю: в спорте грядущего такое, как у Фирсова, высокосознательное отношение спортсмена к своему делу станет нормой. 

Крепкое мастерство, умение биться за победу – все это Анатолий показывал не раз. И все же, как тренер, вижу особую ценность такого игрока, как Фирсов, для команды в другом. 20-летнему Анатолию мы доверили в ЦСКА место в тройке. Позже, когда Анатолию мы придали семнадцатилетних Владимира Викулова и Виктора Полупанова, Фирсов так умело действовал на них, что юные сумели, выдержав и физические нагрузки, и конкуренцию, стать ведущим звеном сначала в таком клубе, как ЦСКА, а затем и в сборной. 

Конечно, лидером-запевалой оставался Анатолий. Но рядом с ним на глазах рос тонкий тактик Викулов, а Полупанов прогрессировал как бомбардир. Да и в дальнейшем, с кем бы ни приходилось играть Фирсову, мастерство партнеров его начинало проявляться невиданными прежде гранями. 

Десять лет отменно выступал Анатолий на левом краю атаки, но когда мы предложили ему попробовать себя в новой вообще для хоккея роли хавбека, он согласился сразу же, без колебаний. Согласился, хотя было ясно, что придется в корне перестраиваться, заниматься в основном организацией атак, созданием условий для передних нападающих – Владимира Викулова и Валерия Харламова. Эту принципиально новую в практике мирового хоккея роль Анатолий Фирсов вновь сыграл отлично, а его звено в 1972 году не уступило никому даже и одного микроматча. 

Наставник сборной ЧССР Ярослав Питнер на одной из пресс-конференций, после очередного победного для советской команды чемпионата мира в конце 1960-х выделил три слагаемых успеха русской ледовой дружины: 

- Во-первых, умение кратчайшим путем пройти к воротам соперника. Во-вторых, великолепная физическая подготовка. В-третьих, присутствие в составе советской команды Анатолия Фирсова. 

Трехкратный олимпийский чемпион Виталий Давыдов: 

- Толя Фирсов был не только самым техничным игроком моего хоккейного поколения, но и настоящим атлетом, уделявшим большое значение физической подготовке. Не говоря уже о его природной силе. Тело Фирсова было настоящей горой мышц. Хотя, у молодого Фирсова, когда он только перешел в ЦСКА, чувствовался такой недостаток мышечной массы, что Тарасов, шутя, называл его «скелетом». 

У Анатолия была очень оригинальная обводка. Я просто даже не знаю, с кем его из нынешних игроков сравнить. Его сложный прием «клюшка - конек – клюшка» до сих пор никто не может выполнить так же безупречно, как это делал он сам. Отдельные слова надо сказать о его сверхмощном броске. Действительно при игре в большинстве тренеры часто выпускали Фирсова на лед вместо второго защитника, и тот бросал по воротам от синей линии с такой силой, что добровольцев грудью остановить свистевшую шайбу не находилось. До сих пор вижу перед собой глаза одного из лучших чешских вратарей Дзуриллы, который, видя Фирсова, выходящего на лед, начинал чувствовать себя не в своей тарелке. А когда Фирсов еще только катил к синей линии, намереваясь бросить по его воротам, бедолага Дзурилла принимал не классическую вратарскую стойку, не сжимался, а, наоборот, вопреки законам вратарской логики, распрямлялся, лишь бы шайба не угодила ему в голову. 

Трехкратный олимпийский чемпион Владислав Третьяк: 

- Вратари смертельно боялись, когда Фирсов замахивался и щелкал по их воротам. Он бил по шайбе с такой силой и скоростью, что уследить за ней было невозможно. В ЦСКА и сборной мы особенно ценили Анатолия за то, что в трудные минуты он умел повести за собой команду, сплотить ребят. 

Двукратный олимпийский чемпион Евгений Зимин:  

- Анатолий Фирсов прекрасно выполнял щелчок по шайбе не только с места, но и с ходу, и тут бросок получался еще сильнее, ибо силу удара увеличивала еще скорость движения игрока. Щелчки Фирсова прямо-таки нагоняли страх на вратарей, а на трибунах вызывали восхищение.