Мисхат Фахрутдинов: уходить во время сезона не позволяет совесть

---

Один из самых успешных тренеров ВХЛ Мисхат Фахрутдинов рассказал о том, почему задержался в Тюмени.

– Почему вы и сейчас в Тюмени? Сезон же закончился.
 – Все меньше и меньше времени провожу в Москве. Так получается. Во время чемпионата выходных мало, а по его окончании у тренера работа не заканчивается. Ищешь игроков, телефон постоянно работает. Но практически сразу после нашей беседы отправляюсь в отпуск.

– Что-то экстремальное?
– Знаете, к концу года ничего экстремального в отпуске уже не хочется. Поеду в Испанию, на море.

– Телефон отключите?
– Ни в коем случае. Работы много.

– Вы – один из самых успешных тренеров в ВХЛ. Но нет ли ощущения, что вас начали забывать в КХЛ?
 – Есть. Не буду кривить душой, но каждый год в Высшей лиге делает меня все менее востребованным в КХЛ. Прекрасно все понимаю, но ситуация такая, какая есть. И это никак не сказывается на моей работе в «Рубине». Тут тоже интересно, тут решаешь серьезные задачи, но не буду обманывать – я хочу поработать уровнем выше.

– Неужели за все время не было никаких предложений?
– Были. Но я объясню, какие это предложения. Начинается сезон, кто-то неудачно стартовал и звонят: мол, не хочешь ли принять команду? А я не могу в такой ситуации срываться из Тюмени.

– Почему?
– Совесть не позволяет. «Рубин» предлагает мне контракт, я его подписываю. На меня рассчитывают. Это будет неправильно по отношению к клубу, который относится ко мне по-человечески.

– У хоккеистов бывают пункты о том, что в случае хорошего предложения они могут уйти.
– Да, но у меня такого пункта нет. В общем, получается тупик. Летом, когда есть вакансии, на меня не рассчитывают, а осенью, когда начинается чемпионат, я уже не могу сорваться с места.

– И уходить из Тюмени рискованно. Сколько мы видим тренеров, которые не могут найти работу.
– Вот именно. Лучше работать, чем не работать. И повторюсь, в Тюмени меня все устраивает, только хочется попробовать себя на высоком уровне. Сейчас у меня еще год контракта, и я точно никуда не уйду. Что будет через сезон – посмотрим.

– Вы просто поразили свой пресс-конференцией после пятого матча финала.
 – Не сдержался, что уж говорить. Но просто меня окончательно вывели их ошибки. Там ведь был гол, а судья не увидел. Мы ему предлагаем, иди, посмотри. И он обязан пойти посмотреть. Но не идет и еще заявляет: «Я отвечаю, что гола не было».

 – А гол был?
– Был. Меня, конечно, оштрафовала Лига, но я ничуть не жалею об этих словах. Правда, в следующий раз буду корректнее, и если меня что-то выведет из себя, то подберу другие слова. Не менее жесткие, но не такие оскорбительные.

 – Проблема судейства в ВХЛ до сих пор существует?
– Самое интересное, что во время сезона у меня к судьям мало вопросов. Уровень подрос. Если они ошибаются, то я к этому спокойно отношусь, так как признаю человеческий фактор. Вы вот и удивились моему высказыванию потому, что я во время регулярного чемпионата действия судей не комментирую. Да и поводов нет. Но тут был просто вопиющий случай.

– Большой штраф наложили?
– Приличный, больше ста тысяч. А вот кто заплатил, я вам не скажу. Пусть это останется нашей тайной.

 – Важный вопрос: когда «Рубин» войдет в КХЛ?
– Все дело в стадионе. Строительство еще не началось, а без новой арены никто в Лигу тюменский клуб не пустит. Но есть и хорошие новости: я видел проект стадиона, знаю, что вроде бы выделили место под строительство. Но стройка пока не ведется.

– Каждый год в вашей команде играют люди с опытом КХЛ, возрастные ребята. Без них никак?
– Что значит «возрастные ребята»? Я вообще на возраст не смотрю и никому не советую. У нас собраны хоккеисты, способные трудиться, решать задачи. А сколько им лет – вопрос десятый. Но, отмечу, что у нас и много молодых ребят, которые еще не имеют опыта, но стараются, работают.

– Никого не воспитываете?
– Не воспитываю. На это нет времени. Мы же не любительская организация, где важна массовость. Не хочешь работать – до свидания.

– Раньше считалось, что в Высшей лиге игроки много пьют.
– Но сейчас такого точно нет. Все понимают, за что получают деньги, знают, что им кормить семьи, поэтому нет никакого смысла рисковать своим будущим. Хотя у нас есть в арсенале алкотестеры, доктора контролируют состояние хоккеистов, да там иногда и по внешнему виду все ясно. Но такого, чтобы пропустили игру или тренировку, я не помню.

– Пару лет назад спонсоры «Рубина» хотели устроить пресс-тур в Тюмень. Дело было в декабре, и нам неожиданно сказали: вы можете побывать на матче, но с игроками разговаривать нельзя – обет молчания. Часто он у вас бывает?
– Впервые слышу об этом. Уверяю, что произошла какая-то путаница, у нас не было никакого обета молчания. В день игры, конечно, надо сконцентрироваться и тогда все интервью нежелательны, но в другое время мы открыты. Я сам прекрасно понимаю пользу общения с прессой.

– За что вы в последний раз штрафовали игроков?
– О, у нас целая система, и все с ней согласны. Мы можем и за неправильную экипировку наказать, и за удаление на ровном месте. А кого последним наказывал? Наших легионеров в плей-офф. За нарушение игровой дисциплины. Штрафуются и те, кто не соблюдает дресс-код. Все должны быть в клубных куртках на выезде. Это же не такие серьезные требования, согласитесь. А вообще я понимаю, что это дисциплинирует. Правда, важно, какую одежду тебе выдает клуб. Если дадут телогрейки и валенки, то вряд ли хоккеисты это будут носить. Жаль, что все-таки мы передвигаемся в спортивной экипировке. Я бы с удовольствием ввел цивильные костюмы, но понимаю: длительные выезды, перелеты... Хотя очень хочется.