Иван Куликов: я нигде не получу такой кайф, как в хоккее

— Ваня, как дела с новым тренером? Сергей Чубыкин реально успел что-то изменить за несколько дней?

— Я думаю, кардинально за такое время ничего не поменяешь. Но на тренировках немного другое начали делать, у нас поменялись упражнения. А в игре, как мне кажется, больше свободы появилось.

— Что самым первым делает тренер, когда его назначают главным посреди сезона?

— Он сказал нам, что в команде не будет прощаться равнодушие, что мы должны все с желанием играть, наслаждаться хоккеем, это самое главное. Вот так нам сказали.

— А что, раньше были равнодушные?

— Нет, не думаю. Просто когда в команде хотя бы у одного человека появляется равнодушие, это вообще ужасно. Когда кто-то просто катается... Но здесь, в этой команде, я такого не видел. Это бывает в лигах типа МХЛ, в юниорских. Там встречались люди, которым было просто наплевать. Их родители заставляли играть в хоккей. Вот у них было равнодушие. Но у нас я такого не видел. Бывало, что у кого-то настроение плохое, но это нормально, все мы люди. Но чтобы пофигу кому-то было — такого точно не было.

— Расскажи, как оказался в «Ермаке».

— Летом «Динамо» МО неожиданно распалось, и я долго сидел. Мне говорили: «Мы найдем тебе аренду», — и я ждал, ждал, ждал. В итоге мне самому последнему сказали: «Аренду не найдем, мы тебя просто уволим». Ха. Ну, я начал сам пацанам писать, спрашивать. Мне написал Денис Толпегин, он был в Ангарске, сейчас в «Рязани» играет. Он говорит — приезжай к нам, дал номер генменеджера «Ермака», я сам набрал и прилетел к ним на предсезонные игры. Сыграл, прошел просмотр, и меня подписали.

— Ты всегда жил в Москве, а теперь пришлось ехать в Сибирь. Это не смущало?

— Поначалу я вообще не знал, чего ожидать. Реально всю жизнь жил в Москве, а потом приехал в Ангарск. И первые пять дней мне совсем тоскливо было, сидел и думал «мама, за что?» А потом понял, что в Ангарске намного веселее и интереснее, чем в Москве. В Москве все нудно, ты очень много времени тратишь на дорогу куда-то там. На тренировку ехать час. А в Ангарске пять минут — и ты на тренировке. Еще тут какие-то землетрясения в городе случаются — не знаю, как объяснить, но тут происходит что-то такое, чего ты в жизни вообще никогда не видел и нигде не увидишь. Поэтому мне в Ангарске на самом деле намного веселее, чем в Москве.

— Как там с погодой?

— Там солнышко постоянно, мне очень нравится. Потому что куда в России ни приезжаешь — везде снег, серость вот эта вся, а в Ангарске холодно, но всегда солнышко.

— Где поселился, с кем?

— Я живу на базе, сначала поселили с молодым парнем, но потом он съехал на квартиру. Я тоже хотел квартиру снять, заехал на один день, но она так воняла вся, грязная была, просто ужас, и я понял, что не вывезу. Вернулся на базу, купил себе обогреватель, телевизор, приставку привез — и все, теперь я в номере живу, все отлично.

— А в поездках теперь больше времени проводишь, чем приходилось в «Динамо»?

— Мы в основном летаем через Иркутск, туда ехать час, а потом или шесть часов на самолете до Москвы, или три-четыре до Новосиба, а дальше еще куда-то. На самолетах очень много летаем, да. А еще на поездах очень много катаемся.

— Ты в «Динамо» год просидел на лавке, а сейчас играешь практически без замен. Это тяжело или наоборот, хорошо?

— И тяжело, и хорошо одновременно. Поначалу очень трудно было, у меня раньше в жизни вообще никогда такого не было, чтоб я прямо без остановки играл. А потом привык, подкорректировал внутри себя все, понял, что мне надо делать, что не надо делать на тренировках, в зале и так далее. То есть, подстроился полностью под этот режим, и все, теперь нормально. Прикольно, когда много играешь, мне нравится.

— Когда так много играешь, тебе дают послабления по тренировкам?

— Нет, конечно. Я очень много тренируюсь. Даже если у нас в день одна тренировка — я все равно вечером опять прихожу в зал. Понятно, что за день до игры я не буду себя насиловать, но когда есть время — всегда иду тренироваться по два раза в день.

— И как результаты? Удалось мясо набрать?

— Кстати, нет вообще. Я очень много болел, сейчас вот опять. Мы поехали на выездную серию, которая с Тулы начиналась — я перед ней почти не тренировался, плохо было после ОРВИ, даже есть нормально не мог, и сразу начал играть... Но все нормально, выжил.

— Вы же все привитые, почему вы болеете?

— Так это же ОРВИ, а не корона. Нам ее кто-то из соперников привез. У них болели некоторые, мы с ними сыграли и тоже заболели. Так бывает, но ничего, сейчас уже все отлично.

— Тебе бросают по 40-50 за игру. Не возникает желания настучать защитникам по голове?

— Раньше было такое (улыбается). Не то, чтоб настучать... Я просто злился. А потом... Знаешь, бывает по-разному. Тебе могут 50 бросить, но ты все контролируешь, и ничего особенного нет. А бывает, что бросков не так много, но тебе жопу рвут. И вот когда тебе жопу рвут — понятно, что ругаться хочется.

— Когда пересматриваешь игру — анализируешь только свои действия или всей команды?

— Если смотрю пропущенный гол какой-нибудь — то изучаю все, весь момент, всю ситуацию. Но для себя самого разбираю только свои ошибки. Понятно, что могу защитникам подсказать по какому-то моменту — что где-то, наверно, так и так будет удобнее и мне, и им. Но в глобальном смысле если изучаю игру, то только для себя. Чтобы легче было в дальнейшем «читать» моменты. А для других ребят, для их действий есть тренер, чтобы их разбирать.

— «Ермак» все воспринимают как аутсайдера, даже тренеры соперников об этом говорят, как ты к этому относишься?

— (улыбнулся) Ну, как. Да я не знаю, пусть за собой следят. Какие мы аутсайдеры, мы тоже можем жопу надрать, кому хотим!

— Есть шансы, что вы еще выстрелите и попадете в плей-офф?

— Я думаю, да. Сейчас такая плотность в таблице — ты можешь сделать хорошую серию, выиграть четыре матча — и ты уже близко к плей-офф. Так что, я думаю, все вполне возможно.

— Домой на Новый год отпустят тебя?

— Вроде, да, сказали, что отпустят. Я очень надеюсь.

— Расскажи, что из еды на новогоднем столе любишь больше всего?

— (задумался) По-разному. Новый год ассоциируется с мандаринками и «Кока-Колой». Реклама эта с грузовиками. А так все люблю. Курочку, салатики, все такое...

— И последнее, философский вопрос. Вратари в наше время в уязвимом положении — сегодня у тебя есть работа, а завтра команда расформировывается, и ты в пустоте. Никогда не жалел о выборе профессии?

— Нет, не жалел (улыбается). Я играю в хоккей. Понятно, что все может случиться в жизни, но я изначально играю в хоккей не ради денег или еще чего-то, а просто ради кайфа. Я нигде такой кайф не получу, как в хоккее. И если команда сегодня есть, завтра нет... Конечно, нехорошо, что у нас так происходит иногда, но есть другие команды, в которые можно попасть и так же дальше продолжать получать удовольствие.

— Все еще удается получать удовольствие, как в детстве, даже в неудачном матче?

— Ну... Не такое, конечно. Понятно, что если проигрываешь — портится впечатление, но в целом ты всегда хочешь победить и любишь свое дело за то, что можешь получить нереальный кайф. Ты выходишь изначально на игру именно за этим кайфом, за этими эмоциями, чтобы победить и как следует кайфануть.